— Да какое это имеет значение? — сказал Каррик, пожав плечами. — Корона не прощает тех, кто убивает ее офицеров.
— Другие офицеры ее величества не слишком расстроены безвременной кончиной Каннингема, — заметил Роберт. И, скрестив руки на груди, добавил: — Пожилой человек внизу, который проверял, есть ли у меня оружие, просил передать тебе свое уважение и понимание. Я заметил, что и остальные тебе сочувствуют.
— Хьюлет вел себя как порядочный человек во всем этом деле.
— Да, он проявил сочувствие, когда объявил нам, что собирается повесить тебя в полдень послезавтра, — съязвил Роберт. — Простите, лорд и леди де Марсо. Долг в таких случаях превыше всего, — с подчеркнутым английским акцентом повторил он слова Хьюлета.
— Он действительно так думает, ты же знаешь. Он достойный человек. — Роберт кивнул. — Я хотел бы каким-то образом уберечь всех вас от этих событий.
— Если тебе интересно, — произнес кузен, — Глинис не испугалась своей беременности. Хотя гамбит, который разыграл твой отец, не дал ожидаемого эффекта. Она не собирается бежать. Сердце ее разбито. Она пока колеблется. Но примет решение быстро. Не сомневаюсь в этом.
Сердце Каррика сжалось.
— Где-то в глубине души я рассчитывал, что когда она проснется без меня, то даже может меня возненавидеть.
— А на что еще ты рассчитывал?
Каррик признался:
— Что все это дурной сон. Что я проснусь рядом с Глинис, держа ее в объятиях, и скажу, что готов бороться за свою жизнь.
Роберт был ошеломлен.
— Когда ты принял это решение? До или после того, как поехал в Грейстоун?
— До.
— Тогда зачем ты поехал? — Роберт покачал головой. — Впрочем, я знаю зачем. Ты узнал, что Патрик и Ихан попались, и решил поехать один, потому что риск был слишком велик.
— А ты поступил бы иначе? Роберт отвернулся к окну и ответил:
— Нет. Точно так же.
Услышав это, Каррик испытал облегчение. Значит, кузен на его стороне. А все остальное не имеет значения.
— Только не говори об этом Глинис, — попросил Каррик, — не заставляй ее страдать.
— Не скажу. Кто-нибудь еще знает, что тебя ждет?
— Нет.
— Ты, конечно, догадываешься, что твоя мать попытается использовать магическую силу, чтобы спасти тебя.
— Бог свидетель, я хотел бы до конца дней прожить с Глинис. Но ведь попытки матери ни к чему не приведут. Я не могу лишить их надежды, Роб, помешать им. Но я надеюсь, что, когда меня не станет, ты поможешь моей семье, Роберт.
Роберт кивнул.
— И позаботишься о Глинис.
— Думаю, она захочет вернуться в свой мир.
— Но пока она здесь, не оставляй ее, сделай все, чтобы облегчить ее страдания.
Роберт словно застыл. Каррик видел, как напряглись его скулы.
— Приободрись. Чему быть, того не миновать.
— Она любит тебя, Каррик И никогда не полюбит меня, если ты на это рассчитываешь. Я могу утешить ее, поддержать, но не смогу заполнить пустоту в ее сердце.
Каррик пожал плечами.
— Я должен был попытаться.
— Прости, я искренне хотел бы помочь вам обоим.
— Знаешь, что ты можешь и должен сделать?
— Что?
Каррик соскочил с подоконника и посмотрел в лицо Роберта.
— Уйти. И не возвращаться.
Наступившее молчание нарушил Роберт:
— Знал бы ты, сколько раз я думал об этом моменте, о том, что скажу, что сделаю. И так четырнадцать лет. Не представляю, как смогу оставить тебя.
— Шаг за шагом, не оглядываясь.
— Без сожалений?
— Если сумеешь, я в состоянии буду это оценить.
Они услышали, как повернулся в замке ключ. Полковник Хьюлет открыл дверь, вежливо откашлялся и объявил, что свидание окончено. Оба кивнули, и офицер оставил их для последнего прощания.
Роберт долго смотрел на брата, потом сказал:
— Обещай мне…
— Вряд ли я многое могу обещать в своем нынешнем положении.
— Когда магия начнет действовать, не сопротивляйся. Используй свой шанс.
— Думаешь, нам повезет?
— Раньше везло. И не раз. Просто обещай.
Каррик пообещал.
— Тогда я не прощаюсь. — Роберт пожал руку Каррику и добавил: — Увидимся, когда все будет позади.
— Мы здорово напьемся. Я плачу! Роберт изобразил улыбку:
— Естественно.
Он отпустил руку Каррика и повернулся к двери. Каррик ждал, пока Роберт выйдет из камеры. Когда дверь закроется…
— Роберт?
Тот остановился, но не обернулся.
— Береги себя.
Роберт расправил плечи, кивнул и захлопнул за собой дверь.
Поворот ключа в замке Каррик ощутил как удар. Он снова сел на подоконник. Закрыв глаза, пытался унять охватившую его дрожь. Он говорил себе, что до казни еще далеко. Приговор объявят завтра перед переполненной людьми галереей. А на следующий день ему придется пройти к эшафоту сквозь толпу зевак.
И ему придется подняться по ступеням и потом стоять перед этой толпой, пока палач будет прилаживать веревку вокруг его шеи.
Он мог надеяться, что в магазине чудес у его матери есть чудо и для него. Что это чудо сработает. Что у них с Глинис есть шанс на счастье.
Но если пророчество Сердца Дракона сбудется, если он хочет оградить от стыда дорогих ему людей, он должен найти в себе силы не выказывать свой страх и свои сожаления.
Глава 25
Глинис мерила шагами номер в гостинице. Ожидание было невыносимо. Стоило ей остановиться и выглянуть в окно, как взору представал эшафот, залитый лунным сиянием. И это страшное зрелище лишь усугубляло ее отчаяние.
Она снова стала мерить шагами комнату, как вдруг услышала тихий стук в дверь. Открыла и впустила леди Аланну.
— Прости, я искренне хотел бы помочь вам обоим.
— Знаешь, что ты можешь и должен сделать?
— Что?
Каррик соскочил с подоконника и посмотрел в лицо Роберта.
— Уйти. И не возвращаться.
Наступившее молчание нарушил Роберт:
— Знал бы ты, сколько раз я думал об этом моменте, о том, что скажу, что сделаю. И так четырнадцать лет. Не представляю, как смогу оставить тебя.
— Шаг за шагом, не оглядываясь.
— Без сожалений?
— Если сумеешь, я в состоянии буду это оценить.
Они услышали, как повернулся в замке ключ. Полковник Хьюлет открыл дверь, вежливо откашлялся и объявил, что свидание окончено. Оба кивнули, и офицер оставил их для последнего прощания.
Роберт долго смотрел на брата, потом сказал:
— Обещай мне…
— Вряд ли я многое могу обещать в своем нынешнем положении.
— Когда магия начнет действовать, не сопротивляйся. Используй свой шанс.
— Думаешь, нам повезет?
— Раньше везло. И не раз. Просто обещай.
Каррик пообещал.
— Тогда я не прощаюсь. — Роберт пожал руку Каррику и добавил: — Увидимся, когда все будет позади.
