Только не сегодня. Думаю, это будет последняя история Клуба Чепухи.
— Тогда я попрошу еще об одном одолжении, — сказал Дон. — Если вы решите рассказать мне вашу историю, можно это сделать в доме моего дяди?
Они все как-то вдруг постарели и осунулись, даже Льюис.
— Что ж, может быть, — сказал Рики Готорн. Его лицо походило на кусок льда в обрамлении усов и бабочки. — Это все там и началось. Да, я думаю, это будет последняя история нашего клуба.
— И пусть Господь хранит нас после этого, — добавил Льюис.
Глава 12
Питер Берне вошел в спальню родителей и стал в дверях, гладя, как его мать расчесывает волосы. Она была как раз в состоянии рассеянности — она уже давно колебалась между преувеличенной заботой о семье и полной отстраненностью, когда она жгла пироги и долго гуляла в одиночестве. В периоды заботы она покупала ему вещи и спрашивала об учебе и планах на будущее, но ему часто казалось, что она готова заплакать.
— Что у нас на обед, мам?
Она поглядела на его отражение в зеркале.
— Хотдоги с капустой.
— А, — Питер любил хотдоги, чего нельзя было сказать о его отце.
— Это все, что ты хотел спросить, Питер? — она смотрела уже не на него, а на отражение своей руки, медленно двигающей расческу.
Питер всегда считал свою мать привлекательной, хоть и не такой красивой, как Стелла Готорн. Высокая стройная блондинка, она нравилась мужчинам, хотя он не хотел об этом думать; на том вечере он видел, как Льюис Бенедикт гладил ее колено. Почему-то Льюис казался ему более подходящим для матери, чем отец, и он легко мог представить их вместе… как Джима и Пенни Дрэгер.
И вскоре после вечеринки он почувствовал, что брак его родителей дал трещину.
— Не совсем. Мне просто нравится смотреть, как ты _ричесываешься.
Кристина Берне застыла с поднятой расческой, потом медленно опустила руку, опять нашла его лицо в зеркале и отвела взгляд как-то виновато.
— Кто придет к нам завтра?
— О, те же, кто всегда. Друзья твоего отца. Эд и Сонни Венути. Рики Готорн с женой. Сирс Джеймс.
— А мистер Бенедикт?
На этот раз она посмотрела ему прямо в глаза.
— Не знаю. А что? Он тебе не нравится?
— Иногда да. Я его плохо знаю.
— Его все плохо знают, — сказала она, немного подняв его настроение. — Льюис — настоящий затворник.
— Почему он еще не женился?
Она снова взглянула на него, теперь уже сердито.
— Питер, к чему все эти вопросы? Ты мне мешаешь.
— Прости, ма.
— Ладно, дорогой.
— Я только хочу, чтобы ты была счастлива.
Она положила расческу на столик. Слоновая кость легко стукнула о дерево.
— Я и так счастлива, сынок. А теперь иди вниз и скажи отцу, что пора ужинать.
Питер спустился вниз и пошел в гостиную, где отец смотрел телевизор: еще один признак разлада. Раньше отец просто уходил в эту комнату с дипломатом, уверяя, что ему надо поработать спокойно, и из-за двери слышались тихие звуки музыки.
Он вошел и увидел включенный телевизор и перед ним, на стуле, — соленые орешки, пачку сигарет и зажигалку, но отца в комнате не было.
Питер отправился на поиски. Уолтер Берне сидел на кухне в коричневом костюме и только что отправил две оливки в бокал мартини.
— А-а, Питер, старина.
— Привет, па. Мама говорит, что пора ужинать.
— Значит, через час. А что у нас на ужин?
— Она сказала, хотдоги.
— Ффу.
Господи! И зачем они мне? — он поднял бокал, улыбнулся Питеру и сделал глоток.
— Па…
— Что?
— Зачем ты устраиваешь эту вечеринку?
— А что? По-моему, будет здорово, вот увидишь.
Уолтер пошел было из кухни обратно к телевизору, но потом оглянулся на сына, который остался стоять посреди кухни, засунув руки в карманы. — Что с тобой, старик? Что-нибудь в школе?
— Нет. — Пошли со мной. У двери гостиной отец сказал: — А твой друг Джим Харди так и не вернулся домой.
— Да. Отец поставил бокал на столик и грузно опустился на стул. Они оба посмотрели на экран, где вся семья Бреди разыскивала среди метели пропавшего щенка или хомяка (а судя по состоянию комнаты, может, и крысу).
— Его мать сильно беспокоится, — сказал отец, отправляя в рот горсть соленых орешков. — Элинор замечательная женщина. Но она никогда не понимала этого парня. Ты не знаешь, куда он мог деться?
— Нет, — Питер сосредоточенно смотрел на перипетии охоты за крысой.
— Должно быть, куда-то уехал.
Питер кивнул. По пути в школу он прошел накануне по Монтгомери-стрит и увидел, что машина Джима исчезла.
— Зато Ролло Дрэгер вздохнул с облегчением. Ему просто повезло, что его дочка не залетела.
— Угу.
— Так ты точно не знаешь, где Джим?
— Нет, па.
— Он не говорил тебе, что куда-нибудь собирается?
— Нет, — он рискнул даже взглянуть отцу в глаза.
— Ты ведь тоже беспокоишься за него?
— Да, — выдавил Питер на грани слез.
— Конечно. Такой парень, как ты, обязательно взвалит на себя чужие проблемы. Но я тебе кое-что скажу.
— Да, па.
— Он в Нью-Йорке. Сбежал из дома по какой-то причине. И теперь я не так уж уверен, что он не причастен к этой истории со старой Реей Дедэм.
— Он не мог. Просто не мог.
— Конечно, где уж нам, старым занудам, понять? — когда Питер промолчал, отец повернулся к нему и взял за руку. — Пит, ты должен усвоить одну вещь. Можешь восхищаться такими ненормальными, но лучше держись от них на расстоянии. Мир и без того достаточно непрочен, и незачем искать дополнительных неприятностей на свою голову, — он отпустил руку сына. — Слушай, давай немного посидим вместе? Посмотрим телевизор?
Питер послушно сел. За окном время от времени слышалось гудение снегоочистителя, проезжающего к площади и обратно.
Глава 13
На следующий день изменилась атмосфера и в доме, и за окном. Его мать радостно носилась по дому, пылесосила и вытирала пыль, болтала по телефону. Питер у себя в комнате слушал по радио музыку, перемежающуюся сводками погоды. Отец поехал в банк; Питер видел его в окно, закутанного в пальто и похожего на русского. Несколько других «русских», их соседи, тоже вышли на улицу. Сводки повторяли одно и то же: «Восемь дюймов за ночь и еще больше на уик-энд, авария на дороге №17 парализовала движение между Дамаскусом и Виндзором… авария на дороге №79 остановила движение между Угуогой и Сентер. Виллэдж… перевернулся фургон на дороге №11…» Днем мимо промчался Омар Норрис на своем агрегате, засыпав снегом две подвернувшиеся машины. На ленч мать приготовила взбитые яичные белки. День казался бесконечным, как серое небо.
У себя Питер нашел в справочнике телефон Ф. Робинсона и набрал номер с сердцем, подступившим к горлу. После двух гудков кто-то снял трубку и сразу же положил обратно.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
