Капля
Семьюдесятью горлами,В то море, во Хвалынское,Втекает Волга водная,Что с капли зачалась.Семьюдесятью ветками,Древа в лесу могучиеДо неба умудряются,Да небо не про нас.
По небу только молнииПрорвутся и сокроются,По небу только с тучамиПроносятся орлы.А мы с землею связаныСемьюдесятью связями.И лишь слезой любовноюКак дым взойдем из мглы.
Юродивый
Есть глубинное юродствоГолубиной чистоты,Человека с зверем сходство,Слитье в цельность я и ты.Все со мною, все со мною,Солнце, Звезды, и Луна,Мир я в Церковь перестрою,Где душе всегда слышнаПсалмопевчества струна.
Был один такой прохожийСхвачен. – «Кто ты?» – «Божий сын».«– Песий сын?» – «И песий тоже».В этом крае ГосподинПорешил, что он – безумный.Отпустили. И во всех,Средь толпы бездушно-шумной,Вызывал слепой он смех.
Вот мужик над жалкой клячейИзмывается кнутом.Тот к нему: – «А ты б иначе.Подобрей бы со скотом».«– Ты подальше, сын собачий»,Рассердившийся сказал.Тот, лицом припавши к кляче,Вдруг одну оглоблю взял,И промолвил: – «Кнут не страшен,Что ж, хлещи уж и меня.Для телег мы и для пашен.А тебе-то ждать огня».И хлеставший, удивленный,Лошадь больше не хлестал.Юродивый же, как сонный,Что-то смутное шептал.«– Если Бог – Отец превышний,Все мы – дети у Отца.В Доме – все, никто – не лишний.Черви сгложут мертвеца.Без червей нам быть неможно,Смерть придет, и жизнь придет.В мире шествуй осторожно,Потому что пламень ждет.Хоть червя здесь кто обидит,Побывать тому в Аду.Кто же мир как правду видит,В сердце примет он звезду.Он с огнем в душе здесь в мире,Согревая всех других,Смотрит зорче, видит шире,И поет как птица стих.Если спросят: – Кто вам предки?Молвим: – Волны предки нам,Камни, звери, птицы, ветки.Ходит ветер по струнам,Дождь скопляется на камне,Птице есть испить чего.Сила виденья дана мне,Всюду вижу – Божество».
Так ходил тот юродивыйПо базарам меж слепых,В сером рубище – красивый,Вечно добрый – между злых.Шла за ним везде собака,С нею жил он в конуре.И вещал: – «Вкусивши мрака,Все проснемся мы в Заре».
Калика перехожий
Я калика перехожий,Я убогий богатырь.Только с нищим я несхожий,Как и камень алатырь –
Не булыжник сероцветный,И не гость песков, голыш,Я пою мой стих заветный,Я не крыса, я не мышь.
Крыса в мире – лик заразы,Мышь дырявит пол в избе.А мои слова – алмазы,Мой удел – зарок Судьбе.
Если девушке пригожейВдруг под сердце подошло, –Я, калика перехожий,Поколдую ей светло.
Если духом никнет юный, –Он воспрянет предо мной,Увидав, как звонки струны,Как горит струна струной.
Если старая и старыйСмотрят все на жизнь свою, –Я им мудрость полной чаройСловно пьяный мед пролью.
Если чья судьба бездольна,Я, калика, возвещу: –Полно, брат, и мне ведь больно,Жду весны – и не ропщу.
Я могучий, я увечный,Ноги – скованы с землей,Дух летит в простор свой вечный,Здравствуй, добрый! Здравствуй, злой!
На ярмарке
По проволоке зыбкойИдет мой белый брат,Смычок владеет скрипкой,Быть на земле я рад.
Так жутко, что прекрасныйПроходит в высоте.Владея скрипкой страстной,Веду сколь зелья те.
Мелькает блеск алмазныйПодвижного кольца.Владея сказкой связной,Играю без конца.
И если на земле я,А брат мой в вышине,Так это скрипка, млея,Двоим поет во сне.
И если на земле я,А брат мой вышний дух,Так это сердце, рдея,Ему диктует вслух.
Скрестив кривые ноги,Струю напевный звон.В воздушные чертогиУводит взоры он.
Я выгнулся волною,Спиною горбуна.О, брат, иди за мноюО, брат, нежна струна!
То вправо тень, то влево,То слева вправо свет.Поверь в слова напева,Желанней счастья нет.
Одно нам было детство,Различность снов потом.Раздельное наследствоВ единый сон сведем.
То влево свет, то вправо,То справа влево тень.Нас ждет вовеки слава,Собой меня одень.
Вот самый звук блестящий.Мой брат, любимый брат!Пляшите, ноги, чаще,Быть на земле я рад.
Он завершил взнесенье,Исчерпал пляску сил.И взлет внеся в паденье,Убился и убил.
Кольцо
Она, умирая, закрыла лицо, И стала, как вьюга, бела,И с левой руки золотое кольцо С живым изумрудом сняла,И с белой руки роковое кольцо Она мне, вздохнув, отдала.
«Возьми, – мне сказала. – И если когда Другую возьмешь ты жену,Смотри, чтоб была хороша, молода, Чтоб в дом с ней впустил ты весну,Оттуда я счастье увижу тогда, Проснусь, улыбнусь и засну.
И будешь ты счастлив. Но помни одно: Чтоб впору кольцо было ей.Так нужно, так должно и так суждено. Ищи от морей до морей.Хоть в море спустись ты на самое дно. Прощай… Ухожу… Не жалей…»
Она умерла, холодна и бледна, Как будто закутана в снег,Как будто волна, что бежала, ясна, О жесткий разбилася брег,И вот вся застыла, зиме предана, Средь льдяных серебряных нег.
Бывает, что вдовый останется вдов, Бывает – зачахнет вдовецИль просто пребудет один и суров, Да придет – в час должный – конец,Но я был рожден для любви и цветов, Я весь – в расцветанье сердец.
И вот, хоть мечтой я любил и ласкал – Увядшее в Прошлом лицо,Я все же по миру ходил и искал, Кому бы отдать мне кольцо,Входил я в лачуги и в царственный зал, Узнал не одно я крыльцо.
И видел я много чарующих рук С лилейностью тонких перстов,И лютня любви свой серебряный звук Роняла мне в звоны часов,Но верной стрелой не отметил мне лук, Где свадебный новый покров.
Цветочные стрелы вонзались в сердца, И губы как розы цвели,Но пальца не мог я найти для кольца, Хоть многие сердце прожгли,И я уходил от любви без конца, И близкое было вдали.
И близкое болью горело вдали. И где же бряцанье кадил?Уж сроки мне в сердце золу принесли, Уж много я знаю могил.Иль бросить кольцо мне? Да будет в пыли. И вот я кольцо уронил.
И только упал золотой изумруд, Ушло все томление прочь,И вижу, желанная близко, вот тут, Нас в звезды окутала ночь,И я не узнал меж медвяных минут, Что это родимая дочь.
Когда же, с зарею, жар-птица, светла, Снесла золотое яйцо,Земля в изумруды одета была, Но глянуло мертвым лицоТой новой, которая ночью нашла, Что впору пришлось ей кольцо.
Шишимора
