– Твои руки творят чудеса, – сказала она.
– Нет, любовь моя, мои руки лишь открывают завесу волшебства, скрытого в тебе.
Он коснулся кончиками пальцев ее лица, и волоски на ее коже приподнялись навстречу ему. Он коснулся ее век, губ, скул и подбородка. При этом он горячо шептал слова любви, без устали повторяя: «Ты моя».
Когда он прикоснулся к ее тонким ключицам, а потом осыпал поцелуями ее шею, Синтия почувствовала себя так, словно она вырвалась на волю. Как могло обычное прикосновение вызвать у нее такую бурю эмоций? Это был лучший секс, который ей доводилось переживать, и в то же время это было больше, чем просто секс. Это было торжество чувственности, восхитительный пир любви мужчины и женщины.
Она смотрела на него и радовалась, что судьба даровала ей мужа, возлюбленного и принца в одном лице. Он склонился над ней, и свечи, которые зажгла по всей комнате Рут, позолотили его черные как смоль кудри. Крохотная сережка-кольцо в его правом ухе мерцала в темноте. Прыгающее пламя создавало причудливую игру света и тени, отчего стройное тело принца казалось еще красивее.
«И ты принадлежишь мне», – подумала Синтия, эхом повторив слова своего возлюбленного.
Когда на этот раз он склонился к ее груди, то задержался надолго и подарил ей незабываемые ласки.
Он благоговейно смотрел на нее, а потом принялся целовать ее и нежно прикасаться кожей. Синтия переживала сладкую агонию. Она изгибалась, и ее грудь вздымалась вверх, а принц успевал насладиться её сосками, лаская их своим языком. Он словно дразнил ее, то задерживаясь, то намеренно торопясь, и Синтия не оставалась равнодушной зрительницей, приподнимаясь всем телом и отвечая на его прикосновения. Когда он захватил ртом ореол соска и начал жадно посасывать ее грудь, ей показалось, что в воздух взметнулись тысячи ярких ракет.
Он давал понять, что ее женственность в его глазах имеет божественное происхождение, он был готов преклонить перед ней колени, но все же его ласки заставили бы даже искушенную любовницу краснеть от смущения. «Как хорошо, что я успела лишиться девственности», – подумала вдруг Синтия. Огонь свечей делал ее кожу сияющей. Она еще никогда не казалась себе такой прекрасной, как в этот день.
Она легко достигла пика наслаждения.
Но принц по-прежнему оставался сторонним свидетелем происходящего.
– Это слишком, – простонала она, протягивая к нему руки. – Я не выдержу этого.
– Нет, милая, нет, – ответил он. – Ты только в начале пути.
Он делал над собой явное усилие. Она заметила, как прерывисто он дышит, как дрожат его руки и… как призывно смотрит на нее Питер.
Он раскрыл ее розовую влажную щель и взломал тайный код, погрузив в нее сначала один, потом два, а затем и три пальца, и приблизил ее к новому пику наслаждения. Ему пришлось удерживать ее за талию, чтобы его прекрасная пленница не вырвалась и не убежала.
К ее огорчению, он перешел к ее ногам, лаская ее шелковистую кожу, колени, пальцы и стопы. Никогда раньше она не знала таких опытных рук! Он дарил ей возбуждение, нежность и счастье. Никогда она даже не мечтала, что такая удача выпадет ей. Никогда прежде она не мечтала о том, что… Точка. Синтия забыла вкус мечты, и ей оставалось только радоваться, что способность предаваться мечтам ее не покинула.
Она ждала, что он сольется с ней, но он перекатился на спину и притянул ее руки к себе, желая, чтобы на этот раз она продемонстрировала свое умение.
– Ты пробудил во мне такое желание, что я… боюсь себя, – призналась она.
– Я лишь отвечаю на твой горячий зов, любовь моя. Ты наделена властью, о которой даже не подозреваешь.
Он не смог сдержать стонов и вздохов, когда она, подчиняясь его приказам, делала все, чтобы доставить ему удовольствие. Он сумел убедить ее в том, что сила женщины в ее слабости. Он сумел доказать ей, что подчинение – это путь опытного завоевателя.
Когда она одарила его поцелуями и прикосновениями, когда обласкала всего, с головы до ног, то вернулась к центру и легко коснулась нежной кожи. Принц зарычал, как разбуженный лев. Он молниеносно приподнял ее и насадил на свое мужское достоинство.
Они замерли, не в силах противиться неизбежному, а потом принц ловко повернулся и Синтия оказалась под его большим, мускулистым телом. Она закинула голову, и он наклонился, чтобы поцеловать ее нежную шею. При этом он ни на миг не останавливался, сотрясая хрупкое тело Синтии, словно желая передать ей энергию, которую дарила ему любовь. Она неясно различала происходящее вокруг, погруженная в экстаз, и вдруг услышала крик. И не сразу сообразила, что они стонут в унисон. Чувство унесло их туда, где мир преображался, открывая свои яркие краски только для избранных, для тех, кто сумел познать чистоту любви и пламя удовольствия.
Они выпали из времени. Боги преподнесли им редкий дар, которым мало кто из простых смертных мог похвалиться. Дар-откровение, дар-мечта… Что бы ни произошло, они навсегда запомнят ощущение чуда, дарованного им в эти дни.
– Я люблю тебя, Синтия, – пробормотал он, коснувшись губами ее влажной кожи.
– Я тоже люблю тебя, – эхом отозвалась она, целуя его в щеку.
И вдруг из глубин памяти до нее донесся голос любимой бабушки:
– Что Господь принесет на крыльях ветра, то смоет Божий ливень.
О нет, Бог не проявит по отношению к ней такой жестокости!
Впервые за много лет Синтия произнесла короткую молитву. А потом тихонько добавила:
– Бабушка, зачем ты меня дразнишь?
Она услышала, как издалека кто-то нашептывает… Нет же, она слышала бабушкин голос:
– Сказки становятся явью, и это случится с тобой…
А затем кто-то рассмеялся. Она решила, что бабушка ответила ей, но потом взяла себя в руки и начала искать более рациональное объяснение случившемуся. Наверное, это Элмер включил музыку, а Рут рассмеялась в ответ на его очередную глупую шутку.
Или все же стоит верить в чудеса?
Принц поднялся на локте и взглянул на нее. В его глазах читалось восхищение.
Синтия не могла поверить, что этот потрясающий красавец стал ее мужем. «Ну, он не совсем муж, но все-таки приятно думать, что он был со мной так нежен».
– Ты напевала какую-то песню? – сонным голосом отозвался он.
«Песню? Значит, он тоже ее слышал?»
– Нет, тебе показалось, – с улыбкой ответила она.
Синтия вдруг поняла, что никогда не теряла способность мечтать. Она просто ждала своего принца. Долго и терпеливо.
К сожалению, их медовый месяц не продлился долго. В десять утра на следующий день П. Т. и Синтия принимали ванну. Как только Синтия начала корить себя и переживать за то, что случилось, он взял ее на руки и отнес в мраморное чудо. Принцу подобные женские игры совести были не по душе.
