Кардинал объявил, что по поручению его святейшества Папы должен потребовать от монаха смиренного отречения и раскаяния в своих заблуждениях. Тогда Лютер попросил объяснить, в чём состоят его заблуждения. Кайэтан не увидел западни и пустился в объяснения, разрушив тем самым заранее продуманный план допроса, и это поняли и увидели все. Вместо суда, как хотели в Риме, получился теологический диспут, как задумал Лютер.
Лютер был бледен, напряжён, но спокоен, а Кайэтан, помнится, слушал его невнимательно, с трудом сдерживая гнев. Он уже понял свою ошибку…
Легат всё время повторял: «Смирись. Сознайся в заблуждении. Этого и только этого требует от тебя Папа», но Лютер ответил отказом.
Что оставалось делать Кайэтану? Ведь он не мог осудить Лютера, поскольку был связан словом, данным курфюрсту Фридриху.
Суд зашёл в тупик. Лютер не желал признавать свою вину, а легат не желал отступать. Кроме того, Кайэтан не желал слушать Лютера и вникать в его аргументацию. Кончилось тем, что Кайэтан в гневе воскликнул: «Папа повелел мне отлучить тебя и издать о том интердикт.[53] Иди, и не попадайся мне на глаза иначе как в намерении отречься!»
Мне передали, что кардинал Кайэтан, сам неаполитанец, и, значит, человек, чья душа полна суевериями, после окончания суда раздражённо сказал: «У этого монаха глубоко сидящие глаза, это свидетельствует о том, что его голова переполнена самыми удивительными фантазиями».
Наконец, поняв, что добиться от Лютера отречения не удастся, Кайэтан приказал взять под наблюдение дом, где остановился упрямый монах, и в нарушение договорённости с курфюрстом Фридрихом заготовил приказ о его аресте. Но саксонские советники курфюрста были готовы к такому повороту дел и устроили подсудимому побег.
Лютера подняли среди ночи и, не дав одеться, в одном белье, посадили на лошадь и увезли обратно в Виттенберг. Узнав об этом, Кайэтан послал иск Фридриху, требуя либо арестовать еретика и доставить в Рим, либо изгнать из Саксонии. Фридрих вежливо, но решительно отказал.
Поскольку Рим не хотел портить отношения с возможным будущим императором Священной Римской империи, вопрос опять повис в воздухе. Ходили даже слухи, что Папа якобы обещал произвести Лютера в кардиналы, если Фридрих согласится возложить на себя императорскую корону.
Но Фридрих отказался.
28 июня 1519 года немецкие князья по традиции собрались во Франкфурте-на-Майне в часовне церкви святого Варфоломея, чтобы избрать нового императора.
— Да-а, — внезапно перебил секретаря Альбрехт, — честными эти выборы не назовёшь. Торг — вот правильное слово. Тогда Габсбурги просто купили для себя трон Священной Римской империи. Говорят, что это обошлось им в 850 тысяч гульденов. А поскольку этот род никогда не был особенно богат, деньги им пришлось занять у Фуггеров. В результате императором стал король Испании Карл I, коронованный на трон империи под именем Карла V.
— После выборов римская курия потеряла всякий интерес к курфюрсту Фридриху, поэтому он уже не мог по-прежнему защищать Лютера, — опять продолжил свой рассказ секретарь. — Сигнал к новому «крестовому походу» против Виттенберга подал ингольштадтский[54]теолог Иоганн Мейер из Экка, тоже монах-доминиканец. Он вызвал Лютера на богословский диспут. Экк слыл лучшим в Германии мастером богословского турнира, поэтому в его победе никто не сомневался.
— А вот, кстати, это не твой родственничек, а Вольфгер? — спросил Альбрехт.
— Вряд ли, — пожал плечами Вольфгер, — ведь он не фон Экк, а какой-то Мейер из Экка, впрочем, я не силён в генеалогии….
— Ладно, сейчас это не важно, — вяло махнул рукой Альбрехт, — продолжай, Иоахим! Много ещё там у тебя осталось? Что-то я утомился, не пора ли нам перекусить?
— Извольте потерпеть ещё совсем немного, ваше высокопреосвященство, я постараюсь быть кратким, — поклонился секретарь.
Он перевернул несколько страниц в книге и продолжил:
Один монах писал про Экка так:
«Его рот, глаза и вся физиономия таковы, что кажется, будто перед вами мясник или грубый ландскнехт, а не теолог. Но чего у него не отнимешь, так это феноменальной памяти».
Диспут состоялся в Лейпциге. В отличие от суда, проваленного Кайэтаном, этот диспут был открытым, на нём могли присутствовать не только богословы, но и университетские преподаватели, студенты и даже бюргеры. На диспут, который проходил во дворце Плессенбург, съехались приходские священники со всей страны.
Можно сказать, что Экк диспут выиграл, потому что ему удалось поймать Лютера на слове и уличить в гуситской ереси, но его победа оказалась пирровой, ведь доводы Лютера в свою защиту услышала вся страна, именно они дали толчок антипапистским настроениям в Германии.
Лютер опять оказался в опасности, но теперь времена изменились: он пользовался в Германии таким авторитетом, что его уже невозможно было схватить и казнить, это повлекло бы за собой бунт, и в канцелярии императора это понимали.
Тогда (с огромным опозданием) было принято решение бороться не с самим Лютером, а с его идеями. Было решено осудить учение Лютера, сжечь все его сочинения и отлучить их автора от церкви.
Летом 1520 года Папа Лев Х подписал буллу об отречении Лютера, а император Карл V запретил «виттенбергскую ересь» и приказал сжечь его сочинения, однако студенты университетов подсовывали неграмотным палачам папистскую литературу, и на кострах инквизиции сгорело больше католических книг, чем лютеровых.
Наконец, Лютер получил буллу об отречении. Она означала окончательный и бесповоротный разрыв с Римом.
И вот, ранним утром 10 декабря 1520 года Филипп Меланхтон по просьбе Лютера вывесил на дверях виттенбергской городской церкви очередной плакат.
«Все друзья евангельской истины приглашаются к 9 утра за город к часовне Креста, где сообразно с древним апостольским обычаем будут преданы огню безбожные книги папских каноников[55]и схоластических теологов».
Народу собралось немного, всё-таки последствий сожжения папской буллы опасались. Сначала сожгли два тома сочинений Экка, свод канонического церковного права и Summa angelica,[56] потом вперёд выступил Лютер и со словами «Поскольку ты погубил истину божью, погибни сам сегодня в этом огне» бросил в костёр папскую буллу. На следующий день он сообщил о сожжении перед началом своей университетской лекции и провозгласил анафему Льву Х.
Предав огню основополагающие книги римско-католической церкви, Лютер, по сути, объявил ей войну, это поняли все немцы. Лютер писал:
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
