class="p1">Я опускаю голову на руки и смотрю на стол:
— Правда.
— Правильно! Еще один балл для математика, — объявляет она, бросая дидактическую карточку на стопку перед нами.
Мы сидим друг напротив друга, обе с открытыми ноутбуками, конспектами, ручками, маркерами и по меньшей мере тремя книгами на каждую. Мы думали, что совмещение выпускных экзаменов с учебой имеет смысл, пока не попытались сосредоточиться на трех вещах одновременно, пытаясь написать четырехстраничную работу.
Как так получилось, что я изучаю математику и все еще пишу гребаные работы?
Я поднимаю одну из синих карточек:
— Расскажите о структуре липидов.
Лира специализируется на энтомологии, конечно же, с уклоном в биологию. Когда она закончит университет, то хочет заняться клиническими исследованиями того, как некоторые насекомые могут иметь потенциальное медицинское значение.
Когда Лира мне об этом рассказала, я решила, что она немного сумасшедшая, но потом я подумала о том, что змеиный яд используется в некоторых лекарствах для сердца, так почему бы не использовать насекомых?
— Мономер, глицерин и три жирные кислоты. Элементы включают углерод, водород и кислород, — она жует кусочек красной крученой конфеты, проглатывает, и я киваю.
— Тебе вообще нужно учиться? — приподняв бровь, улыбаюсь я.
— Наверное, нет, — пожимает она плечами, бросив в меня конфету.
Конфета попадает мне в грудь, и мы обе смеемся.
Именно в такие моменты я чувствую себя наиболее комфортно. Когда моя жизнь становится похожей на такую, которую я хотела. Занятия с кем-то, кого я могу назвать подругой.
Я рассеянно провожу большим пальцем по среднему, словно играю с кольцом. Слегка припухшая кожа под костяшкой пальца заставляет меня опустить взгляд. Я все еще в шоке от того, что там татуировка.
— Больно? — с любопытством спрашивает Лира.
Нанесенный мною макияж начал исчезать, и скоро мне нужно будет подкраситься.
— Нет. Думаю, было бы лучше, если бы было больно.
— Почему?
— Тогда я была бы более склонна ее ненавидеть.
Я обещала себе, что во всем буду открыта и честна с Лирой. В том числе и в том, что сама татуировка была красивой. Мне нравилось, как буквы вписаны в пространство моего пальца, буквы «А» и «К» закручивались вокруг, как лианы вокруг розовых кустов.
Я подумываю о том, чтобы, когда все будет закончено, прикрыть ее настоящей розой. Просто чтобы снова показать Алистеру, что я справлюсь со всем, что он в меня бросит.
Даже если это будет постоянное воспоминание о нем.
— Должен ли я обижаться, что меня не пригласили на эту учебную сессию?
Голос Истона Синклера напоминает мне утренний кофе. Гладкий, теплый, все, что нужно для начала дня.
Я поднимаю голову и смотрю на него с улыбкой:
— Я потеряла твой номер, иначе я бы пригласила тебя.
Маленькая ложь во спасение. Я действительно его потеряла. После того, как намеренно выбросила. Истон милый, я уверена, что он отличный парень, и, если бы представилась возможность, я бы приняла от него предложение о свидании, но не сейчас, когда у него есть девушка.
Судя по тому, что я видела, довольно хорошая. Я имею в виду, она смотрит на меня так, как будто я должна начищать ей туфли, но она все равно кажется милой. И никто не заслуживает того, чтобы ему изменяли, никогда.
Моя мама учила меня, что, если он изменяет с тобой, он изменит и тебе. Включите техасский акцент.
— Не беспокойся, — отвечает он. — Привет, Лира.
И слегка машет рукой, чтобы подтвердить присутствие моей соседки.
— Привет, — отвечает ему Лира кончиками пальцев, берет еще один кусочек конфеты и жует его.
— Я спросил папу о фруктовых деревьях на следующий год и, кажется, убедил его идеей о вишневом дереве. Больше не придется ждать поставок в продуктовый магазин.
Глаза Лиры вспыхивают светом, в них взрываются фейерверки. Я гляжу на него с подозрением прищурив глаза, победа над моей подругой была плавным ходом. Я признаю.
— Это так круто, спасибо Истон, — с волнением в голосе отвечает Лира. Возможность просто выйти за пределы общежития и сорвать с дерева вишню — это все, что нужно было Лире для счастья. И жуки, конечно.
— Вообще-то я рад, что встретил тебя, я хотел тебя кое о чем спросить, — снова обращается он ко мне, заложив руки за спину и слегка покачиваясь на пятках.
— Конечно, в чем дело? — я закрываю свой учебник по прикладной математике, обращая все внимание на него.
— Бал в канун Дня всех святых в следующую пятницу, если ты еще не зареклась туда идти, я хотел узнать, пойдешь ли ты со мной. Я даже обязательно дам тебе потыкать в меня корсажем, который моя мама неизбежно для нас купит.
Мягкие светлые волосы немного падают на лицо, голубые глаза смотрят уверенно.
Он знает, что я скажу «да».
Я имею в виду, кто бы сказал «нет» Истону Синклеру?
Не знаю, нравится мне эта уверенность или раздражает.
— Я шокирована, то есть польщена, — смеюсь я, заправляя за ухо прядь волос. — Но разве ты не идешь с Мэри? Я почти уверена, что голосовала за вас двоих как за королеву и короля Холлоу.
— Мы с Мэри на прошлой неделе расстались, — вздыхает Истон, проводя рукой по волосам. — Просто ничего не получалось, и мы решили, что будет лучше, если мы будем просто друзьями.
— Так ты свободен? — тяну время я.
— Настолько свободен, насколько это вообще возможно. Это значит «да»?
Хочу ли я пойти с ним? Возможно. Истон милый, симпатичный, и все его любят. Уверена, что он был бы идеальным джентльменом, придержал бы для меня дверь и, увидев меня в платье, назвал бы красивой.
Не было причин говорить «нет», больше не было.
Но я все еще хотела сказать «нет», и не только потому, что мне пришлось бы бросить его, как только мы приедем. Меня привлекал Истон, просто он мне не нравился. Не настолько, чтобы с ним встречаться. Когда ты думаешь о парнях, которые тебе нравятся, ты должна думать о том, каково им будет целовать тебя, как твое тело будет взаимодействовать с их телом, как они заставят биться твое сердце.
С ним я думаю только о платонической дружбе.
— Я бы с удовольствием, но…
— У нее уже назначено свидание.
У меня в ушах раздается скрежет, стул рядом со мной грубо отодвигается, а затем кто-то опускается на деревянное сиденье. Рядом с Лирой садится Рук, с ухмылкой перекатывая в губах спичку.
За мной возвращается моя тень, заслоняя собой все вокруг. Он поглощает все это, крадет весь свет и тянет меня глубже во тьму вместе
