– Она вела себя совсем не так, как было принято в свете – не кокетничала, не жеманничала, не выпрашивала себе каких-то подарков, а вела себя естественно, спокойно, как друг, которому можно все рассказать. Ведь в его кругу дамы изначально считались красивыми куклами без мозгов, пригодными только для употребления в одном виде – Любовном (это он так мягко выразился). А Натали была совсем другой. Он не мог долго определить ее отличие, но вот, пожалуй, слово найдено – Друг! Не любовница на час, а человек, которому можно доверять. Но в то же время он видел, что и как мужчина он ее заинтересовал, да и она как женщина была ему очень и очень интересна. И как она его слушала – не притворялась, а действительно ей было интересны все подробности жизни полка!
– И ее отношение к дворовым – где это видано, чтобы барыня лечила свою кухарку! Другая бы по щекам отхлестала за неловкость, а она руку перевязывает, беспокоится! И этот ее управляющий – она тоже с ним не как с зависимым человеком разговаривала, а как с другом, на равных! И он тоже все это спокойно принимал, как положенное, не лебезил, не угодничал! Странно все это!
А эти песни необычные, каких он никогда и не слышал. Как там пелось:
Пускай любовь сто раз обманет, Пускай не стоит ею дорожить, Пускай она печалью станет, Но как на свете без любви прожить?!
Действительно, трудно без любви на свете жить, даже если ты и закрыл свое сердце на замок, она все равно войдет к тебе без всяких ключей и отмычек. Для нее нет преград и нет условностей. И как интересно она ответила, когда он спросил, откуда эти песни, кто автор: – Сама не знаю, приходят ко мне ночью, то ли из прошлого, то ли из будущего, сами в голове звучат, мне остается только их спеть – они уже готовы, внутри меня и помимо меня!
Короче, у графа произошел полный разрыв шаблона! Но это и привлекало его к Натали! А когда, выйдя его провожать, и хотела протянуть ему сумку с растениями, играми и горшком с этой вкусной каши, которая ему так понравилась за обедом, со словами, что он может ей угостить своих сослуживцев, да еще попросила самую мелкую монетку за цветы, чтобы росли лучше – а потом, засмеявшись, сказал: "Да что это я, глупая, куда славному гусару эти сумки возить, пусть тут останутся, будет заделье еще раз к нам приехать!" Тут он совсем оторопел! Ни одна женщина его круга не сделала бы этого! Но тем не менее это было так естественно и так приятно, что он не мог и подумать об отказе! Он договорился с Натали, что в следующую пятницу после обеда она будет ждать компанию его ближайших друзей у себя в гостях. – Обязательно будем! И лекаря нашего, Цекерта Егора Фомича привезу, пусть посмотрит на Ваши чудо растения, ему-то эти отростки и вручу и про руку Вашей кухарки расскажу! С этими словами он сел на своего верного коня, который тоже был явно доволен прибыванием в гостях – он был ухожен и накормлен, его поместили в теплую конюшню. И всю дорогу до Дорогобужа граф улыбался и приговаривал про себя: "Странная женщина, ей Богу, странная! Такая необычная!" И он невольно потрогал те смешные пуговицы, которые она привязала к его руке, и почувствовал тепло и ласку рук, их привязавших! И ему очень хотелось как можно быстрее еще раз увидеться с этой дамой!
Почти такие же слова произносил про себя и Сергей Михайлович после очередной встречи с барыней. Она, вся под впечатлением от прочитанной "Войны и мира," стала резко осуждать поведение Наташи Ростовой, которую преподносили как идеал дворянской девушки: – Ну разве так себя порядочные дворянки ведут! Она же графиня, Ваша Сиятельство, а поступает хуже простолюдинки! В детстве увлекается Борисом Друбецким, потом учителем пения, героическим другом брата – Василием Денисовым! Потом этот развратный Анатоль Куракин, потом Андрей Болконский и, наконец, замужество за Пьером! И автор ее не осуждает, а наоборот называет своей любимой героиней! – То ли дело Марья Болконская – послушная, любящая дочь и сестра, прекрасная музыкантша-пианистка, человек глубоко верующий и порядочный! И пусть она не так красива, как Наташа, она гораздо привлекательнее этой взбалмошной особы! – А сам писатель хорош – этот Ваш знаменитый Лев Толстой! Я прочитала, что он был графом, а ходил босиком, землю пахал вместе с крестьянами! Представляю, как крестьяне над ним потешались! Для них это тяжкий труд, а, по моему мнению, для графа – это игра, представление, искупление грехов – как ношение вериг, как многочисленные молитвы, обеты для верующих!
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
Сергей Михайлович даже опешил от такого напора! Он, честно говоря, роман читал в школе, вернее, прошел мимо него, как и многие ученики, обращал внимание только на военные сцены и описание Бородинской битвы. А тут человек рассуждает так, как будто герои этого далекого от нашего времени романа – ее соседи, знакомые, друзья детства! – И война эта! Такая тяжелая Бородинская битва! Столько людей погибло! И бедный юный Петя Ростов! Зачем было погибать такому славному, полному жизни мальчику! И неужели нельзя было предупредить императора, избежать сдачи Москвы! Ведь это такое горе для жителей! А эта пресловутая "дубина народной войны"! Ведь она не только по французам могла ударить, но и своих задеть! Нет, не правильный роман, не точный! – закончила барыня с большим воодушевлением!
Сергей Михайлович только головой покачал и развел руками! Странная женщина, странная! Но тем и интересная!
Глава 35. "Бартер по-дворянски."
Как не грустно мне было после расставания с Сашей, надо было заниматься делом. Заручившись поддержкой Михаила, его неразлучного Никиты и Степана как силовой поддержкой, я отправилась на заводик и вновь застала уже знакомую картину – Харлампий опять был пьян и ничего не было сделано. Пришлось осуществлять свою угрозу и с помощью мужчин выдворять его в хибарку и давать полный расчет. Больше терпеть это разгильдяйство я была не намерена. Пришлось консультироваться у Лукашика и Якима, кто бы мог его заменить.
Оказалось, что Прокоп – помощник Харлашки, неплохо во всем разбирается и часто заменял его, когда тот уходил в загул. Я вызвала Прокопа и сказала, что все дела временно переходят под его попечение, приказала сделать спиртовые настойки алоэ, коланхоэ, золотого уса для лечения. Для приема полка и продажи я заказала сделать как можно больше бутылок водки на перце, травах, орехах и ягодах рябины. Если он справится со своей работой, я обещала оставить его в имении и платить за работу, как наемному рабочему, а кроме жалования еще и 20 % от проданного спиртного. Я надеялась таким образом заставить его делать хороший продукт, который бы пользовался спросом. Это было выгодно и мне, и ему.
Прихватив несколько бутылок, мы двинулись к дому и очень вовремя – во двор въезжал уже знакомый возок соседа – Владимира Семеновича. Он сказал, что приехал проведать Мишу и привез обещанного скорняка, который обещался выделать шкуру волка как следует. Но кроме этого, сосед имел еще и намерение продать то несчастное стадо овец и коз, которое послужило приманкой для волков. Я была очень заинтересована в покупке, но денег свободных у меня уже особо не было, а камни и жемчуг светить перед ним я не хотела. Я решила разыграть перед ним беспомощную провинциалку, которая ни в чем не разбирается и которую сам Бог велел облопошить. Хлопая ресницами, я завела "жалобную песню": – Ах, Владимир Семенович, Вы же знаете, что я сильно поистратилась, выкупая имение, даже фамильные драгоценности пришлось продать, и поэтому очень ограничена в средствах.
– А хотите. поменяемся? – с усмешкой сказал сосед.
– Поменяемся? На что? – недоуменно спросила я.
– Да вот хоть на Вашу служанку! – и он схватил за руку мою Катюшку.
Мы с Катюшей обмерла от недоумения, у Никиты закаменело лицо, у Миши заходили желваки. Владимир Семенович захохотал, видя нашу реакцию.
