— Его звали Арлинг? — с интересом спросил Сейфуллах, и Регарди почувствовал, что покрывается красными пятнами. Он и предположить не мог, что Евгениус окажется настолько сведущим. И настолько близким к истине.
— Я и не помню уже, как его звали точно: Арлинг или Аран, — отмахнулся командир. — А может, Аркин. Кстати, этот Даррен себя в обиду не дал. Мы с ним встречались потом в разных местах Империи, и его дела шли в гору. Он хорошо зарекомендовал себя в Арвакских войнах, дослужился до капитана, и говорят, без всякой помощи отца. Потом, правда, я его потерял. Может, в штабе осел или служит где, но его история не дает мне покоя.
«Зря ты вспомнил о Даррене, командир Егвениус», — подумал Арлинг, потому что едва драган произнес имя бывшего друга, как каньон тут же отозвался хриплым голосом Маргаджана, который с легкостью заглушил все остальные звуки. Даже Магда замолчала. Даррен читал строки из септории, разбрасывая над пропастью резкие, колючие слова, легко цеплявшиеся за отвесные склоны. От них пахло септорами и смертью. Керхи верили, что если произнести в пустыне имя врага, то можно наделить его силой, забрав ее у себя.
Регарди напрягся, внимательно прислушиваясь к звукам такыра. Тихо шуршала глина под лапами верблюдов, тоскливо перебирал сухие стебли чебриуса ветер, едва слышно шипели бурдюки, сражаясь с палящими лучами солнца, молчаливо возвышалась на горизонте громада Малого Исфахана. Незримая опасность ощущалась в воздухе так сильно, словно ему в спину целился из лука кочевник. Хотя, возможно, это снова зудела татуировка.
Голос Маргаджана то стихал, то снова набирал силу, но теперь из каньона доносился только он. Помянув недобрым словом керхов и их суеверия, Арлинг пустил вперед верблюдицу, обогнав Сейфуллаха с Евгениусом. Они по-прежнему обсуждали женщин, правда, Терезу уже не трогали.
Отъехав на десяток салей, Арлинг остановился. Если ему не изменяли чувства, а вонь ахаров еще не лишила обоняния, то дорога уходила вниз. Он нахмурился. Сейфуллах не говорил, что они будут спускаться в Каньон. Идти вдоль него — одно дело, но направляться туда, откуда раздавалось шипение септоров и хриплый голос Даррена-серкета, — совсем другое. Слишком многое указывало на то, что им лучше было бы выбрать другой путь.
— Это единственное место, где можно пересечь Каньон, — ответил на его немой вопрос Сейфуллах. — Иначе будем тащиться суток трое. А так, мы покинем это проклятое место уже завтра.
— Плохая идея, — Арлинг придержал верблюда, помогая Аджухаму спуститься. — Тропа слишком узкая. Мы будем на ней торчать, как куски мяса на вертеле. Керхи смогут обстрелять нас с любой стороны.
— Что-то ты разнервничался, слепой, — вмешался Издегерд. — Местность хорошо просматривается, кочевников не видно. Не наводи паники, и без тебя коленки трясутся. Я лично за то, чтобы пройти эту бездну, как можно быстрее. Что это там виднеется? Мост?
— Ага, — кивнул Аджухам, подходя к краю и оглядывая развернувшееся пространство. — Сначала будем спускаться по склону, тропа узкая, но прочная, вырублена прямо в скале, от Древних осталось. По ней идти минут двадцать. Главное, верблюдов перевести. Потом мост. Четыре года назад, когда я проходил этой дорогой с караваном отца, он был крепче новых причалов Самрии. И не заметим, как пройдем. А дальше до Холустая рукой подать.
— Ладно, пошли, больше времени на болтовню тратим, — распорядился Евгениус, спрыгивая с верблюда. — Животных нужно привязать друг к другу и закрыть им глаза. Гастро, помоги мне.
— Сейфуллах, я чувствую опасность, — попытался настоять на своем Арлинг, но сегодня чувство осторожности Аджухама уснуло крепче обычного.
— Еще бы ты его не чувствовал, — хмыкнул мальчишка. — От этого места только у чурбана мурашки по коже не бегают. Предлагаю спускаться по очереди. Сначала пойдем мы, потом все остальные. Что думает командир?
— Согласен, — кивнул Евгениус. — За вами будут Гастро с Даком, дальше я и Джавад, Издегерд замыкающий.
— Ты первым не пойдешь, — мрачно заявил Регарди Сейфуллаху. Он был настроен пресечь любые попытки сопротивления со стороны Аджухама, и тот это понял. Арлинг почувствовал, как к щекам мальчишки приливает кровь, а Евгениус медленно втягивает в себя воздух. Конфликт был неминуем, но ситуацию спас Дак.
— Я пойду, — мрачно заявил он, и, не тратя времени, шагнул туда, где едко пахло ахарами, и хрипло смеялся Маргаджан.
Поняв, что выбора у него не осталось, а Сейфуллах уже собирается последовать за наемником, Арлинг оттеснил его в сторону и, встав на колени, осторожно спустился на уступ, с которого начиналась тропа. Хоть Аджухам и утверждал, что ходил этой дорогой несколько раз, пускать его вперед было опасно. Однако если керхи устроили где-то засаду, эта мера вряд ли поможет. Кочевники утыкают стрелами в равной степени и того, кто спереди, и того, кто сзади.
Ощутив под ногами твердую корку высохшей глины, Арлинг остановился, пробуя ее на прочность. В отличие от Дака, который смело шагал впереди, спешить он не собирался. Это были не крыши Балидета и даже не башня самрийской гостиницы. Регарди чувствовал, что находился на чужой земле, и эта земля была ему не рада.
Тропа не осыпалась, хотя ее ширины хватало только для того, чтобы пройти верблюду. С одной стороны дороги возвышалась отвесная стена, покрытая колючим лишайником, с другой начиналась пропасть, на дне которой резвились вихри, гоняющие столбы пыли.
«Неосторожный шаг в сторону и твои кости превратятся в игрушку для ветра», — подумал Регарди и медленно двинулся вперед. Сзади уже давно слышалось недовольное шиканье Аджухама и смешки Издегерда, но, пройдя два саля, Арлинг снова остановился.
Зловоние ахаров стало сильнее. Словно целое стадо вонючих козлов скопилось на мосту, дожидаясь их приближения. Зато голоса исчезли полностью. Теперь по всему ущелью громко раздавались шаги Дака, биение его собственного сердца и дыхание Сейфуллаха, который иногда шипел ему в затылок:
— Осторожно, поворот!
— Здесь камни падают, не спеши.
— Через два саля тропинка сужается, не прозевай.
Его забота трогала, но Арлинг предпочел бы, чтобы Аджухам остался наверху, вместе с Евгениусом, Джавадом и Издегердом, которые следили, чтобы не появились керхи.
Регарди не сразу понял, что боковая стена искажала звуки, и Дак находился гораздо дальше, чем звучали его шаги. Вонь ахаров заглушала тонкий аромат пыли на тропе, мешая следить за ее движением. Арлинг вытянул вперед одну руку, а другую прислонил к каменному отвесу сбоку, почувствовав себя увереннее.
Однако вскоре он снова остановился. Что-то было не так. Для каньона, еще недавно полного столь разнообразных звуков, тишина была слишком необычной. Даже свист ветра перестал тревожить неподвижное пространство. Их словно закутали в большое шерстяное одеяло.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
