Это уже даже не смешно. Не успела моя новая нареченная невеста, принцесса Цзи Гуо, добраться с обозом до великой стены, как императора обуяла охота к перемене мест. Защита столичных стен его явно не устраивала, поверил, что - пожелай я его смерти, это не преграда и рванул от меня подальше, за Хуанхэ, в южную столицу Кайфын. Укреплена, не в пример, слабее, но - когда еще Чингисхан туда попадет? А по немощности и старости, может, вообще не поедет. Климат менять в таком возрасте не стоит, город почти в тропической зоне. Надежда на мой кондратий при игре в догонялки показались ему вполне обоснованной. Это произошло в середине лета, урожай еще зрел на полях и я махнул рукой. Пропустили. А гаденыш решил, что не заметили. Или ему свойственен перепад настроений. Почувствовав себя в безопасности за горными хребтами, он сразу наплевал на наш договор о перемирии и разослал во все стороны депеши с указаниями войскам, еще сохранившимся под его контролем, начать наступление. И первый удар был нанесен по первому пункту нашего договора - независимой Железной империи киданей. Очередная четырехсоттысячная армия под командованием Пусянь Ваньну, губернатора Сяньпина, разгромила в тяжелых боях неокрепшую армию молодой империи, пользуясь четырехкратным превосходством в численности и отсутствием поблизости хотя бы одной монгольской дивизии. Столица Железной империи Ляолян (бывшая восточная столица империи Цинь) пала, император Елюй перешел к партизанской войне на крохотном кусочке сохраненной имперской территории. Хороший щелчок мне по носу.
Кроме того, император явил мне подтверждение того, что он умеет думать. Когда сильно допечет. С чего это я его так уверенно предупреждал о последствиях? Слово хана - золотое слово! Явно же, не на понт брал? Кто же его убивать должен был? А потом и всех последующих, неразумных. И, проезжая через Лянсян, расположенный к юго-востоку от столицы, император отдал приказ разоружить сопровождавшие его гвардейские отряды, а оружие возвратить в дворцовые хранилища. Допер. Но, на этом мысль у него закончилась. Гвардейцы взбунтовались, возмутились предательским бегством императора из дорогой каждому циньскому сердцу столицы и отказались разоружаться. Еще и командира гвардии убили. И выбрали из своих славных рядов новых командиров: Чжоду, Бэйшера и Джапара, тут же пославших мне гонцов, с известием о сложившихся обстоятельствах, принесением мне покорности от лица всей императорской гвардии и за новыми инструкциями.
Я приказал возвращаться в столицу, ждать от меня подкреплений и потихоньку готовить ее осаду. Взять Жунду силами гвардии, даже императорской, не вижу возможности. Слишком большой город, перебьют моих бойцов до прихода основных сил. Что и было исполнено. Информация в город уже просочилась и генерал Ваньян Чен, старый неудачник, пытался остановить их на мосту при подходе к столице. На том самом мосту, где подрались два генерала и один зарезал другого, не мог смотреть ему в глаза, стыдился за поражение. Очередной Ваньян поступил мудро, с собой никого не брал, стыдиться нечего, никто из своих не видел. А чужие все врут. Как бы то ни было, подошел наконец наш корпус Минганя, того самого, что был послом, а потом, не сходя с места, к нам эмигрировал и, совместно с гвардейцами, приступил к очередной блокаде и осаде всем надоевшей столицы Цинь - города Жунду.
А я послал отряд преследования в погоню за сбежавшим императором. Может, поймают, пока через реку переправиться не успел. Вот же гад!
Впереди была осень и зима. Цинь, несмотря на разгром Железной империи, находилась в жалком состоянии и я решил провести пересменку дивизий, выведя в нашу степь наиболее потрепанные части и дав им просто отдохнуть. Год войны лег на их плечи неравномерно, некоторые, не ощущая серьезного сопротивления, даже расслабились от вольготной жизни в гарнизонах. Другие же все это время, теряя товарищей, прорубались через стоящие насмерть китайские войска. То есть, я планировал вывести десять дивизий и вместо них ввести свежие шесть. Небольшие гарнизоны, оставленные по всей стране, надерганные из всех войск, решил поменять в течении года в рабочем порядке. Две своих уставших дивизии полностью менял на две свежие сват онгут. За год аж лосниться стал, глаз совсем уже не видно. Но дело свое знает, ни грошика, ни соломинки не пропало в обозах. И люди, дошедшие до него, все откормлены и переправлены дальше в степь. Вроде бы, все хорошо? Только опять брюхо ноет.
Все-таки, не зря брюхо сигналило, только предпринять я ничего не успел. Да и что предпринять за два дня можно. Раньше надо было думать, интеллигент паршивый! Брать из последних сил столицу, давить всю эту сволочь и оставшиеся тринадцать городов. Кровью бы умылись, но - и все! Закончилось бы. А сейчас - новый тур войны, и людей в нем погибнет никак не меньше. Сто тысяч в Железной империи уже мертвы.
Унося свою драгоценную задницу из столицы, император оставил там настоящую мину. Своего старшего сына, наследника престола и такого же дурака, как и отец. В ближайшее окружение прынца затесалось несколько квасных патриотов, восторженных юнцов, мечтавших о восстановлении былой славы империи, сокрушительных победах над врагами. В общем, несли всякий бред, но прынц загорелся идеей, решил возглавить национально-освободительное движение. Бред потому, что для восстановления престижа империи не надо красть, пьянствовать и развратничать, а надо работать. Экономика не разграбленная нужна, к людям надо по-людски относиться, а не пировать во время чумы, не торговать своими детьми и женщинами. Поменьше оргий, гламура и вечеринок с певцами - на папины деньги. Это для молодежи и прынцев. А взрослые и так все знают, но продолжают красть. У взрослых солидных циньцев такие речи только циничную усмешку вызывают. Уговорили идиота, объявил он себя Верховым Правителем Китая, то есть империи Цинь, пока папа отсутствует. Ну, объявил и объявил, чего я-то ругаюсь? А потому ругаюсь, что народ в Цинь простой, не испорченный и привык доверять вышестоящим. Получив такой призыв, он повсеместно возбудился и приступил к уничтожению моих гарнизонов, очередному захвату крепостей и городов. Так что, тонкий слой монголов, намазанный на китайский бутерброд, можно считать уже слизанным. Для нас о серьезных боях речи нет, оставшуюся в стране шушеру можно веником гонять, но погибли монголы и, теперь, погибнет очень много китайцев. А за что? За глупую, пьяную болтовню этого мажора? И, ведь наверняка еще и улизнет, а то бы мы из него героя китайского народа сделали. Поймаем - сделаем!
Вот и придется мне рокировку дивизий производить в спешном порядке, а не в спокойном режиме и, порциями, отправлять на войну. Одна часть вышла - другая зашла. А циньцы там людей избивают, пока помощь задерживается.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
