– Нет. Как-то мы с тобой пошли к Бабане, и я наблюдал, как ты вставляешь на зарядку аккумуляторы. От фотика, плеера, еще от чего-то… Ты вытряхивала их, вставляла, вщелкивала. Одних зарядников у тебя было штук пять, и все торчали щупальцами заблудившегося спрута.
– Серьезно, что ли? – спросила Ирка разочарованно. Уж больно незначительное было событие. Ей рисовалось нечто более романтическое.
– Ага! А потом тебе не хватило розеток. Мы отправились в магазин, и ты потребовала: «Дайте мне удлинитель на четыре дырки!» Я как-то очень ярко запомнил и магазин, и сонного продавца, и тебя в тот момент. Ты была стремительная, собранная, радостная! Много всяких странных и слившихся воспоминаний!
– Я такого не запомнила, – грустно сказала Ирка.
Матвея это не удивило.
– Человек почему-то редко запоминает моменты, когда бывает внутренне гармоничен. Напротив, если про некий момент ему самому кажется, что он был хорош, то, скорее всего, тогда он был просто жалок, – кивнул Багров.
Ирка все никак не могла выкинуть из головы эти идиотские аккумуляторы.
– А если тебе встретится кто-то, у кого еще больше зарядников и кто вставляет батарейки еще быстрее? Да любая продавщица из магазина электротехники? Тогда что? – спросила она.
Конечно, влюбляться ей ни в кого нельзя, но все равно интересно.
Багров поморщился.
– Да при чем тут это? В который раз замечаю, что правду лучше не говорить. Особенно ту, что касается всяких моментов и воспоминаний, – проворчал он.
– Да ладно! – отмахнулась Ирка великодушно. – Чего уж там! Если надо будет вставить вилку в розетку, всегда зови! Команда валькирий придет к тебе на помощь!
Багров засмеялся.
– Знаешь, я доволен, что Гопзий двинул мне по мозгам. У него, конечно, были другие мотивации, но мозги он мне вправил, – сказал он.
– А что, раньше у тебя было что-то не так с головой? – сочувственно спросила Ирка.
– Думаю, да. Раньше я так остро не ощущал, что счастлив и у меня есть все поводы для счастья. Вечно хотелось чего-то еще.
– А сейчас?
– Сейчас я в себе разобрался. Я понимаю, что мне нужен только один человек. Человек, который понимает меня, разделяет мои мысли, чувства и эхом откликается на всякое движение души.
– Вы уронили шпаргалку, граф! – насмешливо сказала Ирка, которой его слова показались слишком книжными. – Ты и так сидишь у себя в лодочном сарае, как Робинзон Крузо. Чего тебе еще надо?
– У Робинзона Крузо имелись остров и лодка. Кроме этого, у него была подзорная труба, ружья, дикарь Пятница, козы и куча всевозможного притащенного с корабля барахла. В материальном плане он был куда обеспеченнее меня. Но у Робинзона не было тебя, и поэтому не я должен ему завидовать, а он мне.
Иркино воодушевление постепенно улетучилось. Теперь она испытывала усталость, почти тоску.
«Как все скучно… Слова, слова! А вот смог бы он, интересно, любить меня такой, какая я есть? Не валькирию, а девушку на коляске? Мечтательницу с располневшим лицом и мертвыми ногами? Девушку, которой я снова мгновенно стану, если нарушу кодекс валькирий?» – подумала она.
Эта мысль отрезвила и охладила Ирку, как холодный душ. Она подумала, что впредь будет чаще использовать ее в минуты искушений. Ничто так трезво и быстро не ставит человека на место, как голые факты.
* * *
Антигон уронил на себя плохо стоявший глушитель от мотоцикла и на одной ласте упрыгал в коридор, вопя, что разберется с Эссиорхом и разорвет его на тысячу маленьких гномиков.
– Интересно, с точки зрения света кто больше виноват: тот, кто оставил грабли валяться зубьями кверху, или кто на них наступил? А если его никто не просил гулять по чужому участку? – с интересом уточнил Багров.
Ирка была рада, что он оставил наконец опасную тему. Она подошла к окну. Множество снежинок порхало в ярком, заливавшем город солнечном свете. Невесомые, стремительные, они не падали, а в потоке теплого, вдоль дома поднимавшегося воздуха взмывали ввысь.
– Впервые вижу снег при таком сияющем солнце! Посмотри! – сказала Ирка.
Багров посмотрел.
– Видела грибной дождь? – спросил он.
– Я поняла ход твоих мыслей. Это грибной снег, – сказала Ирка.
Багров не ответил. Внезапно он крикнул: «Жди здесь!» – и, повернувшись, метнулся из комнаты. Кажется, он ухитрился сшибить с ног Антигона и налететь на Эссиорха, потому что из коридора Ирка услышала сдвоенный недовольный вопль.
Ирка замешкалась, недоумевающе вглядываясь в очерченный рамой прямоугольник мира. Ей было непонятно, что увидел Багров и куда он мчится в одной пижаме, теряя комнатные тапки. В окне она ничего не увидела, но все же кинулась за Матвеем и нагнала его уже у подъезда.
Багров стоял, нетерпеливо озираясь. В руках у него поблескивал неизвестно когда и откуда появившийся клинок. Понимая, что Матвей мало похож на паникера, Ирка поспешно призвала копье, хотя по-прежнему не замечала ничего опаснее порхающего снега и темных, зримо сырых от впитанной влаги стволов осенних деревьев.
Мамочка, гулявшая у подъезда с мальчиком лет пяти, торопливо сгребла его в охапку, закрывая своим телом и, отбежав с ним шагов на десять, принялась что-то быстро ему втолковывать. Слов Багров слышать не мог, но о смысле догадывался: видишь дядю в пижаме, в одной тапке и с чем-то острым в руке? Это псих! Не смотри ему в глаза, смотри в сторону! Он, как и ты, тоже не слушался маму, не хотел одеваться по утрам и чистить зубы – и вот взгляни, до чего докатился!
Удивлению назидательной мамы не было предела, когда следом за ненормальным юношей в пижаме выбежали девица с копьем, непонятный цирковой лилипут с булавой и мрачный, в кожаной куртке детина – этот хоть, по счастью, без копья и без булавы.
– Не бойтесь! Мы безопасные! Просто у филиала дурдома плановая прогулка! – улыбаясь, пояснил детина маме.
Та немного успокоилась, но не настолько, чтобы отпустить ребенка.
– А санитар с ними есть? – спросила она, труся.
– Я санитар, – отвечал детина.
– Кого ты ищешь? – поинтересовалась Ирка у Багрова.
– Парня, который меня тогда ударил! – пробормотал тот, продолжая озираться.
– Гопзия? – удивилась Ирка, уже слышавшая это имя от Эссиорха.
– Говорю тебе: я его видел! Он стоял вот здесь и смотрел на окна! – Мотнув головой, Матвей показал Ирке на асфальтовый пятачок между тесно припаркованными автомобилями.
Ирка с сомнением покосилась на Багрова. Она стояла у окна одновременно с Матвеем, но ничего не заметила.
– И куда он делся?
– Никуда… Он и сейчас здесь… Я его вижу, только не понимаю, почему все это накладывается на всякие предметы… Это так странно, потому что… – продолжал Матвей.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
