Плазма надвигалась, захватывая все новые и новые площади.
На Паутоо в это время во всех местах, мало-мальски пригодных для производства смолы, день и ночь шла работа. Сотни тысяч людей сносили кустарник в кучи, рубили его, варили, вытапливали смолу. И уже тысячи костров окружают силициевое живое вещество в горах Канатура, и там, где дымки туароке окутывали потоки плазмы, она каменела, замирала, становилась не такой уж страшной. Весть об этом дошла до населения Западного Паутоо. Вскоре и там стихийно начался сбор туароке.
Туароке в какой-то мере спасал положение. К окуриванию плазмы удалось привлечь огромное количество людей, но все же дымки душистой смолы не в состоянии были нацело ликвидировать опасность. Чуть заметный ветерок, слегка отклонившийся в сторону поток дыма - и плазма оставалась нетронутой, находила лазейку, растекалась и завоевывала новые участки. В часы, когда низвергались с неба ливневые потоки, костры мгновенно тухли, а живое силициевое вещество, освеженное, приободрившееся, действовало особенно бурно и гордо.
Все надежды в то время мы возлагали на генератор запаха. Ночью 21 февраля его установили на вертолет, и еще до рассвета мы с Юсгором ринулись в бой. Возбуждение было столь велико, что не замечался грохот мотора. Внимание привлекало только одно - вершина Канатура, уже розовевшая на темном небе. Что там делается? Как удастся справиться с нашествием? Я пристально всматривался в таящие угрозу горы, с нетерпением ожидая момента встречи с плазмой, стараясь представить, что она уже успела натворить.
Внизу, в долине, все выглядело привычным, мирным, ничего не говорило о надвигающейся беде.
Восток быстро светлел, и, как только показался раскаленный диск солнца, все озарилось золотым блеском. Террасы рисовых полей засияли смарагдовой зеленью, среди маленьких, зеркально голубевших прудиков уютно темнели участки еще не тронутого топором тропического леса. Все постепенно оживало. Задымились лесные порубки, в паутоанских деревушках, прятавшихся среди кокосовых пальм, бананов, хлебных деревьев, показались люди. По красному латеритовому шоссе уже шли грузовики, полные рабочих, едущих на каучуковые и ананасные плантации. Вертолет уносил нас все дальше и дальше от океана. Кончалась цветущая, прорезанная речушками и каналами равнина, начинались холмы, поросшие лоланг-лолангом, а вскоре под нами заклубились темные непроходимые джунгли, показались скалистые обрывы, в ярком солнце четко обозначились глубокие расщелины в вулканических массивах Себарао.
В окнах замелькали тени от вращавшихся над головой лопастей. Мы снижались, стремительно приближаясь к могучим лесным исполинам. В первый момент я не мог сообразить, что с ними произошло. Казалось, каким-то чудом за несколько минут из нежащихся под солнцем тропиков мы перенеслись на далекий север. Я не узнавал джунглей. Лесные великаны, опутанные переплетением лиан, двуперистые вайи стройных пальм, древовидные папоротники, бамбуки, как струи фонтана взвивающиеся ввысь, длиннобородые мхи, эпифиты, огромные, похожие на слоновые уши листья таро - все это не было, как обычно, зеленым всех тонов и оттенков, а представлялось заснеженным, скованным лютым морозом. Перламутровые, опаловые, то словно посыпанные солью, то будто припорошенные тончайшей слюдой, растения искрились в лучах солнца, переливались радужным блеском. Но блеск этот был каким-то холодным, не верилось, что все это происходит вблизи экватора. Проделки злого волшебника породили красоту мертвящую, от созерцания которой сжималось сердце.
А в глубине джунглей, в тех местах, где силициевое живое вещество хозяйничало дольше, пугающая красота сменялась тускло-серым хаосом. Там пропитанные плазмой и не закрепленные дымками туароке растения уже разбухли, превратились в бесформенные груды никому не нужного материала, таящего в себе разрушительную силу.
Мы опустились на небольшую полянку. Еще зеленую, не охваченную всепоглощающей пеной, еще безмятежно радующуюся солнцу, жизни, источающую ласковые ароматы. В десяти - пятнадцати метрах от нас начинался передний край. Безмолвная битва шла совсем рядом. Миллионы миллионов прозрачных искристых капелек, пришедших из неведомых глубин Вселенной, вели свое неутомимое наступление на теплые, полные живых соков творения земной природы. Окаменевая, растения в течение некоторого времени еще сохраняли свои формы, становясь звонкими, хрупкими и безжизненными, а потом разбухали, превращаясь в грязно-зеленую бесформенную массу. Эта пористая каменная масса забивала все ущелья, не давала ручьям стекать в реки, а рекам - в долины, к плодородным полям. Силициевые громады вздымались все выше и выше, подбираясь к скалистым утесам гор, преображая все вокруг, грозя омертвить весь цветущий край, перебраться на другие острова, а может быть, и на континенты, проникнуть в глубины морей и океанов...
В той части горного хребта, где приземлился наш вертолет, наступление силициевой плазмы проходило особенно успешно. Здесь преобладали холодные воздушные течения, медленно сползавшие с гор в долины, и дымки от костров из туароке не достигали фронта. Здесь назревала катастрофа. Как только мы снова поднялись в воздух, оставив приветливую лужайку, нам представилась величественная и грозная картина. Оба склона огромного ущелья уже были завоеваны плазмой. В низовье, почти у самой долины, она образовала колоссальную плотину, забив выход для стекавших с гор потоков, и ущелье наполнилось водой. Вода уже просачивалась через возведенную силициевым веществом дамбу небольшими струйками, и мы ясно представили себе, что вот накопится она до краев, образуется слишком большой запас, преграда не выдержит, вода хлынет в долину и стремительным потоком смоет деревни, плантации, сахарные заводы, дороги, склады.
"Гидросооружение" мы осмотрели минут за десять, и вертолет вернулся к месту нашей первой посадки. Всего прошло каких-нибудь полчаса, минут сорок, не больше, а сесть на приглянувшуюся нам полянку уже не удалось: она была оккупирована плазмой. Пришлось немедленно радировать в Макими и поставить Комитет по борьбе с силициевой опасностью в известность о прогрессивно увеличивающемся наступлении плазмы.
Генераторы! Нужны были генераторы! Мы пустили в ход наш единственный, видели, как он успешно справляется с опасностью, понимали, что это мощное средство борьбы, но что мы могли поделать с одной установкой!
Методично, повисая над передним краем наступления, мы облучали участок за участком. Скорость продвижения противника уменьшилась, мы видели, как враг подавляется нашим излучением, однако это успокаивало нас мало: занятая плазмой территория была огромна.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
