До супружеской спальни Николас добрался лишь поздно ночью, но Розалинду там не нашел. Он не ожидал, что жена добровольно отдастся ему, но считал, что она будет лежать в постели, и скорее всего притворяться спящей.
За ужином Розалинда спокойно разговаривала с ним о планах, касающихся усовершенствования дома и сада, которые успела составить вместе с Питером и миссис Макгивер. Потом она играла на фортепьяно, а Николас слушал, закрыв глаза и откинув голову на спинку кресла. Когда же она запела, он даже вздохнул от наслаждения. Концерт закончился сонатой Бетховена, и Розалинда удивленно обернулась, когда в коридоре раздались громкие аплодисменты. В дверь просунулась голова Питера Причарда, с улыбкой показавшего на столпившихся слуг.
Тогда Розалинда стала аккомпанировать миссис Макгивер и уговорила петь остальных слуг. Получился очень удачный импровизированный музыкальный вечер. Николасу показалось даже, что Розалинда смягчилась.
Где же ее черти носят?!
Да, она совершенно спокойно разговаривала с ним. Смотрела на него. А ему в голову приходили все новые вопросы. Хоть бы они поскорее выбрались из проклятого лабиринта! Но если сам Николас тоже связан с магией, если унаследовал магические способности от капитана Джареда, почему же с двенадцати лет, умирая от голода в Португалии, был вынужден питаться корешками растений и объедками?
Расхаживая по просторной комнате, он вспоминал шторм в Тихом океане, вблизи Японского моря, когда одного из матросов едва не смыло за борт, а Николас по чистой удаче или… благодаря чему-то еще захлестнул веревочную петлю на запястье бедняги и вытащил его на палубу. Первое, что сделал тот, придя в себя, — стал истово креститься. Его примеру последовали остальные. И с тех пор к Николасу стали относиться иначе, словно он сумел им внушить некий глубинный страх. Огонек свечи затрепетал.
— Проваливай, — приказал он.
Огонек вновь выровнялся. Старый морской волк готов составить ему компанию. В отличие от жены.
Он подошел к двери смежной комнаты и повернул ручку. Заперто. Она закрылась от него!
Он постучал в дверь.
— Розалинда, впусти меня! Я желаю поговорить с тобой!
Тишина.
— Черт подери, я твой муж! Ты обязана повиноваться мне! Немедленно открой проклятую дверь!
— Я прекрасно знаю, кто вы, милорд. Но мне больше нечего вам сказать. Уходите. Спокойной ночи.
Его так и подмывало вышибить дверь ногой, но вместо этого он вышел в коридор, где находилась вторая дверь ее спальни. Тоже заперто.
Он долго стоял в коридоре, прежде чем сумел взять себя в руки. Пусть злится. Пусть замерзнет одна в пустой холодной постели, где некому ее согреть. Пусть трясется от страха перед неведомым. Будь она проклята!
Засыпая, он неожиданно возмечтал рассердить ее до такой степени, чтобы она захотела убить его. Все, что угодно, кроме вежливого безразличия.
Кажется, он слышан, как старческий голос напевает задорную мелодию, но решительно проигнорировал все попытки призрака завязать с ним беседу.
Глава 40
Ровно в три ночи Николас подскочил, проснувшись от оглушительного рева. Оконные стекла дребезжали, стены содрогались. Гром. Это всего лишь гром! Однако странно: когда он ложился спать, ничто не предвещало грозы.
Неожиданно ослепительный зигзаг молнии прорезал небо и осветил комнату. И что было совершенно удивительно, свет не померк, словно в спальню заглянуло слепящее солнце.
Глядя в окно, он спрыгнул с постели и стал ждать. Но больше никаких молний. Никакого грома. Все было тихо. Только белый свет заливал комнату. Нет, на солнечный он не похож. Но что же это?
Пейл! Это послание от Ренната.
Николас продолжал стоять у кровати, тяжело дыша, гадая, что происходит. Стараясь не давать воли воображению, не позволить сердцу выскочить из груди. Или это…
— Вы здесь, капитан Джаред? Если это один из ваших дурацких спектаклей, немедленно прекратите!
Ни звука. Только слепящий белый свет. Мертвенно-белый, совсем как лицо того бандита, которого он в прошлом году убил в Макао.
И тут раздался вопль Розалинды.
Николас метнулся к двери, ударил в нее ногой, но крепкие доски не поддались. Николас выругался, потер ушибленные пальцы. Слава Богу, хоть не сломал!
— Розалинда! — крикнул он, пустив в ход кулаки. — Открой проклятую дверь!
Дверь неожиданно распахнулась, и он невольно зажмурился. Здесь свет был невыносимо ярким. Он видел все, до малейшей детали. Даже легкий слой пыли на туалетном столике сверкал так, словно столешница была покрыта пленкой льда.
Розалинда в длинной белой рубашке стояла посреди комнаты. Волосы, ставшие такими же белыми, разметались по плечам и груди. Лицо казалось смертельно-бледным. Очевидно, он выглядел точно также и, значит, внушал необоримый страх.
— Розалинда! С тобой ничего не случилось?
Она не пошевелилась. Не ответила и, похоже, даже не заметила его появления.
Он остановился как вкопанный, увидев, что она держит нож, с которого капает кровь. Только капли крови тоже были белыми. Она не ранена, это…
Он вгляделся в ее лицо и волосы, седые, как у старухи. Почему свет не меркнет? Это неестественно! И жена, державшая вымазанный в белой крови нож, тоже выглядит неестественно.
Он смотрел на нож. Слышал мерный стук капель. Откуда эта кровь?
Одна капля разбилась о ногу Розалинды. Белое на белом. Непристойно. Мерзко.
Он не коснулся ее. Просто протянул руку.
— Все хорошо, милая. Я здесь. Все будет хорошо. Дай мне нож.
Она долго смотрела на него, прежде чем протянула руку. Николас осторожно разжал ее пальцы, взял нож и вскоре понял, что видел его за стеклом, в маленькой витрине на одной из книжных полок. Кому он принадлежал: деду или самому капитану Джареду?
Николас не знал. Нож, вернее, кинжал, напоминал те, что делают в Мавритании: изогнутое, как у ятагана, лезвие, рукоятка из слоновой кости, усаженная драгоценными камнями, названий которых он не помнил и не мог определить, потому что камни совершенно потеряли цвет.
— Это ты, капитан Джаред, — громко крикнул он, — или ты, Реннат? Мне плевать, кто все это творит. Немедленно прекратите! Я устал от ваших трюков. Проваливайте!
К его облегчению и, следует добавить, удивлению, комната медленно погрузилась во мрак. Повернувшись к окну, он увидел, как по стеклам текут дождевые капли. Гром больше не гремел, если это действительно был гром. Что же до странной молнии… он так и не понял, что это такое.
Николас осторожно положил кинжал на тумбочку у постели. Кровь таинственным образом исчезла.
