Послышался странный, скрежещущий звук. Сперва она подумала, что Морейл задыхается, но она не могла обернуться, чтобы посмотреть. Он был под ней, и вес ее тела, должно быть, раздавливал его. Она была легка и изящна, по меркам нарнов, но они были тяжелокостной и плотно сложенной расой — и это, без сомнения, было одной из причин того почему она еще была жива.
Потом она поняла — что это.
Морейл смеялся, медленно, тихо и издевательски.
— Ты никогда не стала бы воином девчонка. Ты не продержалась бы... и секунды.. на службе у Темных Повелителей.
— Я и не хотела бы им служить. — Она чувствовала, как ее тело наливается усталостью. Она чувствовала это почти с облегчением. Такая смерть была не так уж и плоха. Она больше не чувствовала боли. Если она сможет просто заснуть...
Нет.
Г'Кар был здесь, наверху. Она должна его увидеть, хотя бы в последний раз. Она не может умереть, не сделав этого.
— Я не хочу умирать. — снова едва слышно прошептала она.
Морейл вновь рассмеялся под ней.
Потом его смех оборвался, и она поняла что его, наконец, не стало.
Она будет следующей. И скоро.
* * *
Сьюзен молчала, внимательно следя за битвой, управляя ей насколько это было возможно Она стояла не на центральной башне, но со своего места она видела достаточно. Собор никто не смог бы упрекнуть в недостаточной чувствительности сенсоров.
Если честно — ей мало что требовалось делать. Ее настоящая работа уже была исполнена. Она всеми своими силами направляла Синовала, превратив его из монстра, готового жертвовать мирами ради своей победы, в...
Она помедлила. Что ж, она все—таки сделала из него что—то лучшее.
Она надеялась, что это сработает. Он объяснил ей свой план, и хотя она и не знала всего, она знала больше, чем кто—либо другой. Это может сработать. Они могут победить.
И более того, они победят правильно.
Ей хотелось бы, чтобы Дэвид был здесь.
Ей хотелось бы увидеть его. В последний раз.
Ей хотелось бы очень многого...
* * *
Это была, без преувеличения, резня. Корабли Марраго бросались на чудовище, явившееся сквозь разрыв в пространстве и поливали его ливнем выстрелов лишь для того, чтобы оно отбрасывало их прочь. Его черные, шипастые щупальца хлестали, врубаясь в корабли, раздирая корпуса и двигатели, превращая боевые суда в бесформенные обломки.
Разрыв становился все больше, по мере того, как тварь прорывалась сквозь него, все больше и больше становилась видна его туша. Марраго был уверен, что заметил там глаз, а может быть и несколько. Черный, беспощадный и извращенный, взгляд твари старшей, чем звезды.
Это был один из их Повелителей? Их жрецов? Его привлек мир, лишившийся всякой веры за десятилетия войны огня и безумия? Волны мощи, расходившиеся от него, были невыносимы. Марраго требовалась вся его собранность, чтобы не поддаться галлюцинациям. Он мог видеть лицо Линдисти, неотступно глядевшее на него. И Сенну, чье тело сочилось кровью, от которой ее бледная кожа становилась алой.
Как ни странно, но эти видения лишь придали ему сил, добавили ему решимости пережить это. Он не допустит, чтобы их смерть была бессмысленной. Он центаврианин.
Центавриане его народ. Они выучили те же уроки, что выучил он. Суровая жизнь — жертвы, долг честь гордость. Никто не ушел от этой войны невредимым. Все узнали потери и боль. Тварь старалась обратить их воспоминания против них, но вместо этого, иллюзии лишь делали их сильнее.
Марраго вскинулся, увидев корабль устремившийся вперед. Тот был поврежден, почти разрушен, но он все еще двигался со скоростью и уверенностью дуэлянта. Марраго горестно вздохнул, узнавая его.
Карн. Карн Моллари. Племянник Лондо. Один из лучших солдат его поколения.
Марраго мог узнать самоубийственный таран, увидев его.
Корабль врезался в чудовищную тушу твари с колоссальным взрывом. Марраго прикрыл глаза, и когда он открыл их вновь — он увидел, что тварь испытывает боль. Огонь полыхал вокруг огромного глаза, а его щупальца метались явно куда беспорядочней, менее осмысленно, почти что — в бешенстве.
Его можно было ранить.
Оно ранено.
А если что—то можно ранить — это можно убить.
С воспрянувшим сердцем Марраго продолжил командовать атакой.
* * *
В материи пространства между его местом и тем, другим был разрыв, прорез неуклонно становившийся все больше и больше. Бог—Император ощущал его, как приятный ветерок прошедшийся по телу. Но не это привлекало его внимание. Один из его лордов почувствовал разрыв, привлеченный туда сигналом, прошедшим через малые врата. Это Бог—Император мог пока что проигнорировать.
Он сосредоточил свои мысли в ином месте. Гул проходил сквозь его огромную, бесформенную тушу, и зуд все ширился и становился все сильнее.
Глаз между мирами, что был главными вратами медленно открывался. Гул доносился оттуда.
Бог—Император развернул одно из длинных щупалец, медленно, не торопясь, исследовал происходящее за гранью. Его слуги из иного места сражались. Они были поклоняющимися ему — меньшим, чем самый ничтожный из его аколитов, ибо они не знали ни его славы, ни красоты великой чистки, но они верили. Они поклонялись ему, на свой ничтожный и слабый манер.
И они сражались.
Пришли враги. Старые расы той вселенной. Юные, по стандартам Бога—Императора, но, тем не менее, владеющие некоторыми силами и знанием.
Бог—Император втянул свою конечность и вернулся к размышлениям.
Все больше и больше света просачивалось по краям глаза между мирами.
Гул становился громче.
* * *
Синовал почувствовал его присутствие, когда он пел для малых врат, и он подготовил себя к психическому удару. Он давно знал о существовании Бога—Императора, дремлющего в его собственной вселенной, но он надеялся еще хотя бы немного дольше избежать его внимания.
Он закричал в голос, когда это сознание задело его. Это была всего лишь случайная мысль Бога—Императора, не более чем на мгновение ока, но это было подобно тому, как если бы человека задел астероид. Если у него и были сомнения насчет соотношения их сил, то сейчас они полностью исчезли.
Он услышал, как что—то жидкое капает на пол, и понял что это была его собственная кровь, сочащаяся из глаз.
Присутствие исчезло спустя мгновение, но этого было достаточно. Бог—Император был стар, как сам вселенная, и, в отличие от Лориэна или Истока, не имел никаких моральных ограничений относительно подобающего использования своей мощи.
К счастью, тот спал так долго, что забыл очень многое.
Звон в ушах стих и ему с трудом удалось поднять голову, рассматривая ход битвы. Та шла.. более менее так, как ожидалось.
Маррэйн и Так'ча очистили один фланг от ворлонских кораблей используя классическую тактику "бей—и—беги", которая верно и часто служила им прежде. Так'ча были исполнены радости от того, что снова воюют с их Богами.
Минбарцам приходилось нелегко, но они держались. Корабли его Охотников за Душами несли потери под огнем "Темных Звезд". Они также были целью и для подконтрольного Сети вооружения самого Вавилона—5. Изначальные сражались, как один отряд, исполняя роль защитников Собора и уничтожая любой ворлонский корабль, подбиравшийся чересчур близко. Они еще не вступали в бой по—настоящему, и это Синовала вполне устраивало. Для их участия в происходящем еще не пришло время.
Сеть. Она все еще оставалась мощнейшим оружием ворлонцев, и Синовал неохотно был вынужден признать ее точность и эффективность. Бессчетные разумы, заточенные в ней, работали как единое целое, их мощь превращалась в силы, служившие и разрушению и защите. "Темные Звезды" наносили разрушительные удары. Сам же Вавилон—5 был окружен мерцающим покрывалом из света, которое поглощало весь направленный на него огонь. Вооружение самой же станции было способно уничтожать тяжелые корабли.
Да, Сеть была очень мощным оружием, но у каждого оружия есть своя слабость.
Синовал был бы глупцом, если бы недооценивал ее. Сроки необходимо было выдержать точно. Атаковать слишком рано — и она все еще будет полностью рабочей. Атаковать слишком поздно — и причиненный Сети ущерб могут исправить.
Сроки — это самая важная часть любой битвы.
Одной из сильнейших сторон Синовала как вождя и воина, даже до его превращения в Примарха, была способность сознавать — что он может сделать, а что — нет, и не волноваться о тех вещах, что были вне его власти. Сейчас он ничего не может сделать с Сетью, и потому он должен довериться избранным им агентам.
Он моргнул и потряс головой, стряхивая кровь с глаз. Бог—Император ненадолго отвел свое внимание прочь. У него есть время.
