— У меня горят уши, или мне это только кажется?
Ни Сирокко, ни Джин ничего не ответили, и Габи вздохнула.
— Ну что, опять то же самое. Я думаю, что начинаю соглашаться с теми, кто говорит, что цена космических полетов людей обходится дороже, чем они того стоят.
Пятый день похода привел их в окончательную ночь. Здесь был сейчас лишь призрачный свет, отражающийся от дневных зон по обе стороны изгибов. Этого света было немного, но достаточно.
Подъем становился круче, слой почвы тоньше. Часто начали встречаться обнаженный теплые пряди. Они начали идти в связке и внимательно следили за тем, чтобы пока один поднимается, двое остальных обязательно крепко держались.
Но даже здесь растительная жизнь Геи не прекращалась. Из корней массивных деревьев, глубоко вросших в канат, пробивались побеги, которые, цепляясь, ползли по поверхности и упорно тянулись к жизни… Усилия, с которыми они боролись за жизнь, лишали их всякого очарования. Они были чахлые и одинокие, корни у них были полупрозрачные, их листья имели разве что названия листьев. Временами корни этих деревьев можно было использовать вместо лестницы.
К концу дня они прошли по прямой семьдесят километров и на пятьдесят километров приблизились к ступице. Деревья стали совсем тонкие, путешественники поднимались теперь выше уровня крыши, приближаясь к клиновидному пространству между канатом и колоколообразной пастью спицы Реи. Оглянувшись назад, можно было увидеть раскинувшийся внизу Гиперион, как будто они летели на самолете, привязанном чудовищной веревкой к каменному выступу, называемому местом ветров.
В начале седьмого дня пути они увидели яркий блеск стеклянного замка. Сирокко и Габи припали к земле в сплетении корней дерева и наблюдали, как Джин тащит веревку к нижней части строения.
— Наверное, это то самое место, — сказала Сирокко.
— Ты имеешь в виду, что это вестибюль подъемника? — фыркнула Габи. — Если это так, то я скорее проехала бы по американской горке с бумажным заграждением.
Это было что-то наподобие итальянского дома на холме, но сделанном их сахара, как конфета на палочке, миллион лет назад и наполовину расплавленный. Купола и балконы, арки, несущие опоры, зубцы стен и крыши в виде террас осели на выступающих уступах и свисали оттуда как застывший сироп из вафельного стаканчика. Высокие веретенообразные башни склонились под разными углами, как карандаши в стакане. По углам, медленно перемещаясь, искрился то ли снег, то ли кондитерский сахар.
— Это корпус старого корабля, Роки.
— Я сама вижу. Дай мне самой все это представить, ладно?
Замок молчаливо сражался с тонкими белыми виноградными лозами. Он казался холодным и неприветливым; замок был жестоко изувечен, Но когда Джин, Габи и Сирокко подошли поближе, они услыхали сухой смертельный шорох виноградной лозы.
— Как испанский мох, — заметила Габи, выдернув горсть переплетенной массы.
— Но крупнее.
Габи пожала плечами:
— Гею с ее размахом это не волнует.
— Здесь наверху есть дверь, — крикнул им Джин. — Хотите войти?
— Еще бы!
От выступа до стены замка было пять метров. Неподалеку находилась закругленная арка. Она была не намного выше Сирокко.
— Вот так так! — выдохнула Габи, опершись на стену. — Оказывается, достаточно идти на уровне земли, чтобы началось головокружение. Я забыла, почему это происходит.
Сирокко зажгла лампу и пошла с Джином через арку в стеклянный холл.
— Лучше держаться вместе, — сказала она Джину.
По всей видимости, это была не лишняя предосторожность. Из-за того, что не вся поверхность была полностью отражающая, это место имело много общего с зеркальными домами на карнавалах. По обе стороны от них через стены были видны другие комнаты, стены которых тоже были стеклянными и сквозь которые были видны следующие комнаты.
— Как мы выйдем отсюда наружу? — спросила Габи.
Сирокко показала вниз:
— Иди по нашим следам.
— А-а, ну и глупая же я! — Габи наклонилась, чтобы рассмотреть красивый порошок, покрывающий пол. Под ним были разбросаны большие плоские пластинки.
— Стеклянный пол, — сказала она, — не упасть бы вниз.
— Я тоже сначала так подумал, — покачав головой, ответил ей Джин. — Но это не стекло. Оно тонкое, как стенка мыльного пузыря, и оно не держится по краям.
Он подошел к стене и нажал на нее ладонью. Она разлетелась, издавая негромкий звенящий звук. Джин поднял один из осколков, упавших около него, и раздавил его в руке.
— Как много стен ты собираешься разрушить, прежде чем на нас упадет второй этаж? — спросила Габи, указывая на верхний этаж.
— Я думаю, множество. Посмотри на этот лабиринт, но так не было с самого начала, Мы просто проходим через некоторые стены потому, что их кто-то сломал уже до нас. Это просто стеллаж из кубов, в которых нет ни выхода, ни входа.
Габи и Сирокко посмотрели друг на друга. — Как в том доме, который мы видели у основания каната, — сказала Сирокко, обращаясь к обоим, и объяснил Джину, в чем дело.
— Кто же строит дома с комнатами, в которые нельзя ни зайти, ни выйти из них? — спросила Габи.
— Наутилус, камерный моллюск, — сказала Джин.
— Повтори.
— Наутилус. Он строит свой дом в виде спирали. Когда дом становится ему мал, он перебирается выше и запечатывает нижнюю часть. Если разрезать этот домик пополам, видна очень симпатичная картина. Это похоже на дом, который мы видели: меньшие комнаты внизу, большие наверху.
— Но здесь все комнаты одинакового размера, — нахмурившись, сказала Сирокко.
— Разница небольшая, — покачал головой Джин. — Эта комната немного выше, чем та, которая наверху. Где-то есть комнаты поменьше. Эти существа строят в сторону.
Вырисовывалась картина, что существа, построившие стеклянный замок, действовали наподобие морских кораллов. Перерастая дома, колония покидала их и строила новые жилища на оставленных. Частично замок поднимался на десять уровней и больше. Прочность дому придавали не прозрачно-тонкие стены, а каркас из прозрачных перекладин, они были толщиной с запястье Сирокко, но твердые и прочные. Если даже в замке разбить все стены, каркас останется.
— Кто бы его ни построил, не он последним здесь находился, — предположила Габи, — кто-то поселился здесь и внес значительные изменения, если только эти существа не являются гораздо что-то более сложные, чем мы о них думаем. Но как бы то ни было, все это в далеком прошлом.
Сирокко старалась не поддаться чувству разочарования, но ничего не вышло. Разочарование постигло ее. Они все еще были далеко от вершины, и похоже, что им придется с трудом преодолевать каждый метр.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
