— Дурачок! — засмеялась она. — Но эта штука… Я ее видела у себя в комнате. Кажется, в шкафу…
— Забудь!
Маша оказалась права. В комнате, которую она занимала вместе с Галиной Васильевной, на стенке шкафа обнаружилась одна из искомых рун. Под фанерой оказалась картина.
Еще один предмет из списка найден.
Хозяйка этой машины уже не вернется. Он знал это точно, а поэтому без колебаний разбил стекло и достал конфеты. Конфеты — это вкусно. Это подарок. На-день-ка будет довольна.
Он шел по лесу и улыбался, представляя, как она скажет ему: «Спасибо, Гном!» Это правильно — отдать конфеты мертвой женщины живой доброй девочке. И деревья, словно соглашаясь с ходом его мыслей, поспешно закивали, клонясь под внезапно поднявшимся ветром.
* * *
Коробки с доказательствами на чердаке не было. Ни фотографий, ни пленки, ни телефона!..
Подавленные, они спустились в холл, где наткнулись на Крылову.
— Елена Сергеевна! — окликнул директрису Андрей. — А где Валентина Дмитриевна?
— Какая Валентина Дмитриевна? — удивилась та.
— Ну, судья, Савкина! Она хотела с вами поговорить! — сказала Даша.
— Ничего не понимаю! — Крылова раздраженно пожала плечами. — Мне сейчас некогда. Разберемся после.
Новостей от Савкиной так и не было. Хмурые, обеспокоенные ребята собрались на завтраке за своим обычным столом.
— По-моему, нас снова накололи, — заметил Максим.
— Может, она тоже с ними? — предположил Ромка.
— Надо было соблюдать осторожность, — вздохнула Вика. — Не стоило ей так доверять.
— Кому-нибудь молока? — к ним приблизилась Маша, неся в руках большой кувшин. Из кармана ее передника торчала сложенная газета, а в ней…
— Маша, можно мне газету на минуточку! — попросил Андрей.
Вершинина протянула и перешла к соседнему столику.
— Ну, что там? — жадно спросил Ромка.
— «Судья Савкина исчезла в разгар процесса», — зачитал Андрей надпись под фотографией.
— Ну все, труба, — изрек Ромка. — Ни доказательств, ни Савкиной.
— Погоди, — вдруг вспомнил Андрей. — Мы же Темкино видео на компе смотрели!
— Я его потом стерла, — виновато призналась Вика.
— А можно ли восстановить? — не отставал Авдеев.
— Да… Есть программка… Сейчас попробуем…
Они поспешно проглотили свой завтрак и направились в комнату парней вместе с Викиным ноутбуком.
К сожалению, уже начинались уроки, а процесс восстановления требовал достаточного количества времени, поэтому они запустили программу и ушли, оставив ноутбук под кроватью.
* * *
— Гномик! Гномик! Где ты? — звала Надя.
Алиса заглянула под дерево, посмотрела куда-то себе под ноги.
— Ты что там ищешь? — окликнула ее подружка.
— Гнома! — ответила Алиса.
— Да что ты! Гномик большой! Ты сама его увидишь! — засмеялась Надя. — Ой! Вот и он!..
— Это не гном! Это чудовище! — закричала Алиса и с визгом бросилась прочь.
Чудовище! Чудовище! — так они кричали ему вслед, и он убегал, скрывая горькие слезы. Только девочка, одна-единственная девочка, так похожая на ту, что стоит сейчас перед ним, была к нему добра. Она утешала его и прогоняла других детей. Маленькая девочка — и такой большой друг. Друг навсегда.
— На, — промычал Он и протянул девочке горсть конфет.
* * *
Маша не хотела подглядывать, но ей так надоели эти бесконечные тайны. Кто же этот Володя и что он ищет?..
Она видела, как он проскользнул в их с Галиной Васильевной комнату, долго рылся в шкафу и наконец вытащил откуда-то из-за панели странную картину.
И теперь, сидя в библиотеке, Маша методично просматривала альбомы по искусству — вдруг повезет наткнуться на что-то похожее. Ей действительно повезло. Буквально в третьем альбоме были размещены репродукции картин.
— Павел Филонов, — послышался над ухом у Маши знакомый голос.
Она подняла взгляд на Полякова.
— Гениальный авангардист, — продолжил Виктор, — писал не то, что в человеке снаружи, а то, что внутри.
— И кому понравятся такие уродцы? — хмыкнула Маша.
— Ну, как сказать… На аукционах стартовая цена Филонова — три миллиона долларов.
— Сколько? — Маша снова посмотрела на репродукции.
— Кстати, у него есть и вполне позитивные вещи… — рука Полякова потянулась к странице, и только тут Маша заметила на пальце обручальное кольцо.
Вот это новости!
— Вас можно поздравить? — спросила она, стараясь, чтобы в голосе не прозвучали ни боль, ни обида.
— Да, — скованно отозвался Виктор. — Мы с Леной вчера расписались. Довольно сумбурно все получилось…
— Желаю вам счастья.
— Маша… — он явно волновался. — Я хочу, чтобы ты знала. Все, что у нас с тобой было… Это было по-настоящему.
— Я знаю, — обида отступила, вместо нее пришла тихая грусть.
Он неуверенно улыбнулся и ушел.
А Маша перевернула страницу и наткнулась на репродукцию той самой картины, что достал из шкафа Володя.
«Три картины из знаменитого цикла „Лица“ бесследно пропали в конце сороковых годов. До сих пор не найдены», — значилось под иллюстрацией. Маша задумчиво присвистнула.
Она нашла Володю в коридоре.
— Что, Володь, три лимона баксов — хорошие деньги? — насмешливо поинтересовалась Маша.
— Вижу, ты получила зарплату? — привычно отшутился он. — Завидую, мне столько не платят.
— А ты продай Филонова, может, получишь еще больше.
Эта фраза произвела впечатление. Володя резко остановился и затравленно огляделся по сторонам.
— Тихо ты! Жить надоело? — шикнул он.
— Володь, пропали три картины с лицами, а ты нашел только одну. Две другие тоже здесь? — поинтересовалась она, не давая сбить себя с толку.
— Маш, я же просил, не спрашивай меня ни о чем. Я все равно тебе не скажу, — он провел ладонью по лицу, словно стирая с него следы усталости и страха. — И послушай внимательно! — Володя грубо схватил ее за руку, стиснул так, что Маше стало больно. — Ты никому ничего не скажешь! Поняла?
— Отпусти! — Маша вырвала руку и, морщась от боли, пошла прочь.
А Володя прислонился к стене коридора и на миг закрыл глаза, а когда открыл, заметил, что свет, падающий через витражное окно, ложится на стену очень знакомой руной… Выходит, второй тайник прямо здесь, под панелью!..
* * *
После урока они нетерпеливо вбежали в комнату, и Вика тут же бросилась к ноутбуку.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
