носом капитана Арбусто дель Бехо. Заподозренный в отравительстве врач не повёл и бровью, зато угодивший между молотом Протекты и наковальней Импарции сержант альгвазилов мучительно засопел. Хайме предпочёл не услышать. Неторопливо перекрестившись, он внимательно осмотрел обширную прихожую, напоследок заглянув в перевитое коваными железными лозами оконце. Арбусто торчал на крыльце, прожигая взглядом толстенные доски. Капитану не было дела до суадита, но брата Хуана он бы швырнул в костёр с наслаждением. И кто бы мог подумать, что при первой встрече они друг другу понравились!
Оба сражались с лоассцами и были ранены, оба рвались спасать Онсию от белолобых, оба ждали ответа всесильного герцога и дождались. Стали б Арбусто и де Реваль друзьями, возьми Пленилунья обоих, или честолюбивый провинциал рано или поздно возненавидел бы участника легендарной схватки и родича де Ригаско?
Брат Хуан с трудом оторвал взгляд от напряжённой широкоплечей фигуры. Не пустить Арбусто на порог приятно, но хорошо смеётся тот, кто смеётся последним. Или тот, кто смеётся редко. Пленилунья не смеялся никогда. Зачем ему понадобился суадит? Драконы не ловят мышей, а из-за Бенеро вот-вот полетят искры и головы. Что ж, если не знаешь, что к чему, будь безупречен.
– Брат Селестин, брат Доминик, займитесь книгами. Как всегда, три списка – допустимые, запрещённые и сомнительные.
Сеньор Ривера, ваше присутствие как врача на предварительном допросе не требуется. Возьмите двоих помощников и в присутствии брата Фомы проверьте, есть ли в доме лекарства в количестве достаточном, чтобы говорить о торговле. Постарайтесь установить, что это за лекарства.
Брат Хоакин, обойдите дом от подвала до чердака. Вы знакомы с делом и знаете, что искать. Не забудьте о псарне и колодце. Нотариус…
– Да, сеньор! – Статный молодой красавец походил на офицера, а занимал место чернильной крысы. Болен, труслив или подослан? Что ж, пусть слушает, больше Коломбо никакой шпион не разнюхает.
– Будете со мной.
Оставаться в прихожей было незачем. Хайме кивнул сержанту, и, не дожидаясь, когда тот пока ещё вежливо возьмёт обвиняемого за плечо, направился в глубь дома. Запах воска, книжных переплётов и трав напоминал о жилище Лиханы, где Хайме де Реваль провалялся несколько месяцев. Вызванные Хенильей родители не сразу узнали сына, да он и сам себя не узнал, впервые после болезни глянув в зеркало. Потом привык и к седине, и к украсившему лоб шраму, и к тому, что об армии и верховой езде лучше забыть.
– Неправедное богатство вопиёт. – В отличие от старшего дознавателя Коломбо с превеликим тщанием разглядывал лестницу и гостевую анфиладу. – Богатство льнёт к рукам суадитов, как грязь льнёт к грязи. Только очистившись от золотой скверны, можно спастись.
Что ж, врач Камоса явно рассчитывал на хороший кусок означенной скверны. Забавная логика. Доносчики с помощью служителей Господних и владык земных спасают заблудшие души, но губят свои…
Инкверент улыбнулся и механически поднял руку, коснувшись белых перьев. Фидусьяр может болтать сколько угодно, ответа он не дождётся. Тайну папских голубей Церковь хранит строже тайны исповеди, а беседующий сам с собой похож на безумного.
2
Кабинет был там, где старший дознаватель и предполагал. Тёмное дерево, книги, синаитские ковры, ветка шиповника в хрустальном кувшине… Дома в Доньидо ещё более похожи, чем их обитатели. Будь на стенах оружие и охотничьи трофеи, а в углу – Распятие, комната пришлась бы впору любому дворянину.
– Нотариус, вам хватит света?
– Да, сеньор.
Ох уж эти королевские нотариусы, сидят между двух стульев и доносят Протекте на Импарцию, Импарции – на Протекту, а королевы словно бы и нет. Жаль…
– Хоньо Бенеро, садитесь. – Хайме привычно повёл плечом, и Коломбо перепорхнул на отделанные бронзой часы, где и устроился, недовольно дёрнув шеей. Настроение у фидусьяра было сварливым, как и всегда после встречи с собратьями высшего ранга. О чём говорят папские голуби друг с другом, Хайме не знал, но Коломбо становился невыносим, особенно во время допросов.
Уютно скрипнуло кресло – обвиняемый послушно сел. Вблизи он казался ещё крупней и ещё спокойней. Почти как покойный Хенилья.
– Вы – Хоньо Бенеро, хозяин этого дома и всего, что в нём находится в настоящий момент?
– Да, это я.
– Назовите своих личных врагов.
– У меня их нет.
Можно на этом и успокоиться, а можно объяснить несведущему, что своими словами он превращает донос Камосы из акта мести в акт усердного служения Господу, хотя благочестивый лекарь если кому и служит, то собственному кошельку. Нотариус старательно скрипнул пером, записав вопрос и ответ, после чего в ожидании новой порции воззрился на инкверента. Что ж, доставим Пленилунье удовольствие.
– Хоньо Бенеро, да будет вам известно, что личная вражда является обоснованной и единственной причиной для отвода свидетелей. Святая Импарция даёт вам право перечислить тех, кто из соображений мести может возвести на вас ложные обвинения. Если среди названных имён окажется доносчик или же свидетель, его показания потеряют силу. Подумайте. Больше мы к этому вопросу не вернёмся.
Красавец нотариус торопливо перевернул песочные часы и уставился в окно. Любопытно, Арбусто ждёт или уже ушёл? Протекта не любит проигрывать, а Арбусто не любит выглядеть дураком. Топтаться перед закрытой дверью не по нему.
– Дьявол пытается совратить всех и каждого с истинного пути. – Ясный и назидательный голос ударил в уши колокольным звоном. – Каждый по слабости духа или злонамеренно может впасть в грех, но может быть спасён, если о его падении узнают. Врач Камоса обратил взор закона в сторону этого суадита, став, таким образом, гласом Провидения. Твой долг не сомневаться в словах доброго мундиалита, но вынудить грешника к покаянию и примирению с Церковью…
Коломбо передаст всё, что будет спрошено и отвечено, тому, кто имеет право спросить и спросит. Добавит кое-что и от себя. Служители Святой Импарции могут поддаться искушению и из слабости или корысти покрыть еретика или преступника. Могли бы, если б в день принесения клятвы к ним на плечо не спускался белый голубь. Знак благодати и знак доверия для профанов и страж недремлющий для посвящённых, а ведь было время, когда молоденький петрианец свято верил, что белокрылый спутник укажет путь в ночи, развеет дьявольские козни, изобличит одержимых и убережёт от искушений. От искушений, впрочем, Коломбо уберегал. На свой лад.
…добиться превращения сего суадита из слуги Дьявола в раба Господа! Фидусьяр гордо взмахнул крыльями и оправился. Закончил. Когда-то Хайме поспорил с Коломбо. Это было их пятое дело. Обвинённый в хаммерианской ереси офицер показывал не зажившие толком раны и клялся в невиновности. Хайме поверил
