Ранним утром я заглянул на почту. В моем ящике, среди каталогов рыболовных снастей и почтовой макулатуры, лежало несколько писем от старых клиентов, интересующихся фрахтом – сердце так и дрогнуло! – и коричневый телеграфный конверт, который я вскрыл в последнюю очередь.
В телеграмме сообщалось: «МАНДРАГОРА ОТПЛЫЛА КЕЙПТАУНА КУРСОМ ЗАНЗИБАР 12.00 ЧАСОВ ПЯТНИЦУ 16-ГО. СТИВ».
Мои худшие опасения подтвердились. «Мандрагора» покинула Кейптаун шесть дней назад и шла чрезвычайно быстро. Первым делом хотелось поскорее взобраться на Кули-Пик, посмотреть, не видно ли яхты на горизонте. Я показал телеграмму Шерри, и мы с ней поехали на Фробишер-стрит.
Фред Коукер отпирал парадный вход туристического агентства, когда я припарковался у магазина миссис Эдди. Захватив список, Шерри пошла за покупками в «Лавку Эдварда», а я навестил Коукера. Мы не виделись с тех пор, как Фред остался стенать на полу собственного морга. Сейчас он восседал за письменным столом в белом костюме и галстуке с изображением гавайской танцовщицы среди прибрежных пальм и надписью: «Добро пожаловать на Святую Марию – жемчужину Индийского океана!» Фред поднял глаза, излучая улыбку в пару галстуку, но, узнав меня, пришел в полное смятение, заблеял, как осиротевший ягненок, и сорвался со стула, намереваясь исчезнуть в задней комнате. Я загородил путь к отступлению.
Коукер попятился, блестя золотыми очками и вспотевшей от страха физиономией. Стул ткнул его под коленки, и Фред безвольно на него плюхнулся. Я дружелюбно улыбнулся, подумав, что от облегчения с ним случится обморок.
– Как поживаете, мистер Коукер?
Голос его не слушался, и он закивал так быстро, что означать это могло лишь одно: «очень хорошо».
– Хочу попросить об услуге.
– Что угодно, – пролепетал Фред, неожиданно обретая дар речи. – Все, что угодно, мистер Гарри, только скажите.
Тем не менее через считанные минуты храбрость и сообразительность к нему вернулись. Выслушав просьбу достать три ящика взрывчатки, он разыграл целый спектакль, призванный убедить меня в полной невозможности выполнить заказ, – закатил глаза, втянул щеки и зацокал языком.
– Самое позднее – завтра к полудню, – предупредил я, и Фред схватился за голову, словно не зная, как ему быть. – Иначе продолжим разговор о выплате страховки.
Коукер опустил руки, выпрямился, лицо приняло деловое и расчетливое выражение.
– Нет нужды, мистер Гарри. Достану то, что вы просите, но стоить будет дорого. Триста долларов ящик.
– Запишите на мой счет, – сказал я.
– Мистер Гарри! – подскочил он. – Вы же знаете, в кредит я не работаю.
Я прищурился, стиснул зубы и глубоко задышал.
– Хорошо, хорошо, – заторопился он. – Тогда до конца месяца.
– Вы очень любезны, мистер Коукер.
– Рад быть вам полезным, мистер Гарри, – заверил он. – От всей души рад.
– И еще, мистер Коукер… – Фреду стало совсем плохо, но он мужественно взял себя в руки. – В скором будущем мне может понадобиться отправить небольшой груз в Цюрих, в Швейцарию. – Он насторожился. – Не хотелось бы связываться с таможенной волокитой – вы понимаете?
– Разумеется, мистер Гарри.
– Вам никогда не приходилось отправлять тела клиентов родным и близким?
– Простите? – Он не понимал, о чем речь.
– Если турист скончался на острове – от сердечного приступа, к примеру, – вы бы забальзамировали труп и отправили в гробу родственникам. Правильно?
– Случалось такое, – подтвердил он. – Трижды.
– Прекрасно, то есть вы знакомы с формальностями?
– Вполне, мистер Гарри.
– Мистер Коукер, приготовьте гроб и запаситесь бланками необходимых документов.
– Могу я поинтересоваться действительным предметом экспорта? – Он сформулировал щекотливый вопрос как можно деликатнее.
– Считайте, что поинтересовались, мистер Коукер.
Я съездил в форт и переговорил с секретарем президента. Глава острова проводил совещание, но был готов встретиться у себя в кабинете за ленчем, в час дня. Я принял приглашение и отправился на Кули-Пик по круто поднимавшейся вверх дороге. До верха пикап не вытянул – пришлось припарковать машину и пешком дойти до развалин старого наблюдательного поста. Сидя на парапете, покуривая сигару и любуясь морским пейзажем с зелеными островами, я тщательно все обдумал, принял необходимые решения и порадовался неожиданной возможности еще раз уточнить свои планы, прежде чем пускаться во все тяжкие…
Мне хотелось получить от жизни: бухту Черепахи, «Морскую плясунью-II» и Шерри Норт – не важно, в какой последовательности.
Чтобы и дальше жить в бухте Черепахи, моя репутация на Святой Марии не должна пострадать; чтобы обзавестись «Морской плясуньей-II», требуются деньги, и немалые; а что касается Шерри Норт… Я призадумался и не заметил, как сигара догорела до самых пальцев.
«Держись, Гарри», – сказал я себе, глубоко вздохнул, выпрямился и поехал в форт.
Президент вышел в приемную поздороваться, обнял меня за плечи, привстав на цыпочки, и повел в кабинет – настоящий зал в баронском замке, с выступающими под потолком балками перекрытия, стенами с деревянными панелями и потемневшими от времени английскими пейзажами в массивных резных рамах. Из огромного, от пола до потолка, окна в ромбовидном переплете виднелась гавань; пол устилали яркие восточные ковры.
На дубовом столе для заседаний был сервирован ленч – копченая рыба, сыр, фрукты и откупоренная бутылка «Шато-лафита» урожая шестьдесят второго года.
Президент наполнил темно-красным вином два хрустальных бокала: один предложил мне, а в свой опустил пару кубиков льда. Увидев выражение моего лица, озорно усмехнулся:
– Считаешь кощунством? – Он поднял бокал с коллекционным вином, в котором плавали кусочки льда. – Видишь ли, Гарри, я лучше знаю, что мне нравится. Этикета, уместного в лучших парижских ресторанах, не всегда стоит придерживаться на Святой Марии.
– Отлично сказано, сэр! – Я улыбнулся, и мы выпили.
– Так о чем, мой мальчик, ты хотел со мной поговорить?
В оставленной для меня записке Шерри предупреждала, что идет навестить миссис Чабби. С банкой холодного пива я вышел на веранду. Размышляя о встрече с президентом Биддлом, припоминая каждое произнесенное слово, я испытывал удовлетворение: удалось закрыть все узкие места, кроме тех, что могли пригодиться самому в качестве запасного выхода.
Три деревянных ящика с маркировкой «Рыбные консервы. Сделано в Норвегии», адресованные «Туристическому агентству Коукера», доставили с материка десятичасовым рейсом.
«Знай наших, Альфред Нобель!» – подумал я, увидев надпись.
В бухте Черепахи Фред Коукер выгрузил ящики из катафалка, а я перенес их в кузов пикапа и накрыл брезентом.
