на девочке, последнее время он стал ощущать людей, их эмоции и возможно, исходящую от них опасность, этого Дженкинс ещё не понимал, но всё же надеялся разобраться в дальнейшем. Девочка сверкала в его восприятии равномерным белым огоньком что поверх себя закрывался чёрным коконом, как будто бы защищаясь от воздействия чего-то. Так сильно напугавший его Найлус Хорс был большим подобием этого ребенка в восприятии Дженкинса, разница была лишь в том, что он во истину был ужасающе огромным чёрным шаром, зависшим в пустоте. Сам Дженкинс был уверен, что и его аура выглядит так же, в восприятии девочки, но стопроцентно конечно же сказать этого не мог.
— Вы хотите, что-то спросить дяденька? — Дженкинс заметил, что звуки работы ложки по металлической посуде, стихли уже как секунд двадцать и оказывается ребёнок всё это время смотрел на него.
— Дженкинс, можешь звать меня так. — Мужчина снова вздохнул, поражаясь тому, что вынужден сидеть с ребенком, чего только не было за его карьеру в работе на инквизитора, но такое было впервые.
— Дядя Дженкинс, а вы тоже, как и я? — Девочка продолжала есть и в перерывах начала задавать вопросы.
— Пария? Да.
— Люди не любят таких, как мы. — Девочка сказала это с какой-то затаённой грустью, но всё же продолжила утолять свой голод.
— Всё дело в нашей ауре, все люди некоторым образом отражаются в варпе, передают туда свои чувства и мысли, мы же в восприятии псайкеров, пустое место, не имеющие души создания, парии — которых все сторонятся чувствуя их инаковость. Генетика, только и всего. — Дженкинс сказал всё это ровным голосом, он никогда не испытывал проблем с принятием своего существования, если кому-то не нравилось воздействие его ауры, то он мог встать и выйти, это не было проблемой мужчины. По своему Дженкинс даже был рад, что родился таким, лучше не иметь души вовсе, чем иметь её и быть сожранным каким-нибудь залётным демоном, уж тем более его жизнь много лучше чем жизни миллионов псайкеров исключая малочисленных избранных конечно..
— Звучит очень грустненько дяденька Дженкинс, но я думаю, что у нас есть душа, иначе как бы мы могли разговаривать? Тем более мы же живые, просто все глупые и не видят. У вас я тоже вижу светлый огонек, хоть он и горит серой пеленой. Вы какой-то… мутный? — Девочка зажмурилась и вытянула руку в сторону парии, заставив его сердце пропустить удар. Он уже видел, как Найлус Хорс, так вытягивал свою конечность, использовал сильнейший телекинез и молнии. Девочка же ассоциировалась в его восприятии с этим пугающим джедаем заставила парию напрячься.
Последние слова ребёнка всё-таки заставили Дженкинса улыбнуться чуть хмыкнув, он мутный… Тот еще мутный тип, похоже на правду.
— Значит мутный. Ты говорила, что Найлус, ну то есть свет, обучал тебя, а что ты научилась делать? — Интерес парии был сугубо прикладным, он точно хотел знать, чему он сможет научиться и как это поможет в его работе на инквизицию.
— Ну, Найлус показывал, как надо помогать. — Девочка привстала, полностью облокотившись на стол, предварительно отставив пустую тарелку в сторону. — Вот дайте свои руки, я не сделаю больно правда — правда.
Дженкинс с сомнением протянул свои руки, что были покрыты пластами искусственной кожи, многое в его конечностях уже не было по настоящему его, техножрецы постарались восстанавливая подвижность и функциональность его пальцев. Девочка накрыла руки Дженкинса своими маленькими ладошками и сосредоточенно поморщившись закрыла свои зеленые глаза. Пария с интересом смотрел за ней, пока краем глаза не обратил внимание на лёгкое синее свечение исходящее из рук девочки. Боль, что он последнее время испытывал на постоянной основе утихла, а конечности стали чувствоваться намного лучше, как будто бы приживление протезов, и привыкание к искусственным нервам и мышцам уже закончилось, что было просто невозможно… Но всё же, мужчина посмотрел на раскрывшую глаза девочку, что села на своё место и устало вздохнула.
— Очень уж сложненько дядя Дженкинс, ещё и железяки ваши мешают, сделала всё что смогла. — Ребёнок вдруг резко приободрился и снова почти взобрался на стол. — А вы почувствовали да? Очень здорово да?
— Ну, это впечатляет. — Дженкинс уже думал о том, что стоило бы пройти обследование, как прошло заживление и что изменилось, как раз они пойдут в апотекариум космодесанта, пария надеялся, что один из медиков десантников согласится осмотреть его конечности.
— Правда — Правда? — Девочка даже чуть подпрыгнула на месте, и Дженкинс снова тяжело вздохнул.
— Да Эльзи… Думаю нам стоит выйти от сюда, ты как готова идти помогать, этому своему свету?
— Конечно! — Девочка встала со стула и в след за Дженкинсом покинула допросную комнату.
— Только предупреждаю, от меня не на шаг и помалкивай ладно? — Дженкинс внимательно посмотрел в честные глаза ребенка, что натягивал на свою рыжую голову маленькую офицерскую фуражку.
— Конечно — конечно дядя Дженкинс, а как зовут ту тётеньку, что приходила? — Невинный вид маленькой девочки в форме офицера всё же чуть подуспокоил Дженкинса и он тяжело вздохнув поделился не такой уж тайной информацией.
— Ефримия Блейкроуз, именем Императора — госпожа инквизитор.
— О, получается я разговаривала с самим Инквизитором. — Девочка даже привстала на носочки, когда проговаривала столь длинную фразу, после чего повернулась к парии. — А она ведь очень сильная да?
— Возможно, теперь мне надо связаться с госпожой, и мы отправимся в путь, помни, что ты обещала юная леди.
Сама Эльзи с большим интересом слушала, как Дженкинс связывается с целым и самым настоящим инквизитором, чтобы они вдвоем отвели девочку к сияющему теплым светлым огнём Найлусу. Теперь девочка знала имя света, и пообещала себе называть его по имени. Инквизитор Ефримия Блейкроуз приказала им идти сразу в апотекариум ордена ангелов Императора, куда их должны пропустить без особых проблем.
Девочка с интересом оглядывалась по сторонам держа Дженкинса за руку. Голова ребёнка крутилась во все стороны провожая проходящих мимо служащих и немногочисленных гвардейцев Астра Милитарум. Ребёнок и правда молчал. Не пытался убежать вперёд или сделать ещё что-то, после чего у Дженкинса будет болеть голова.
Когда мужчина и девочка вошли на территорию, что заняли Астартес из кровавых воронов, Элизабет чуть напряглась при виде огромных воинов, сильнее сжав ладонь Дженкинса. Столь странная реакция ребёнка была мужчине понятна, многие люди боялись Ангелов смерти Императора, уж больно они выглядели нечеловечными… Но ребёнок снова не выдавил из себя ни звука, держа
