Самое непонятное — откуда такой мощный свет? Черных поднял голову. Сквозь густую облачность просматривалось светило таких невероятных размеров, каких не было и не могло быть в радиусе двух парсеков от этой планетной системы, роль солнца в которой играла звезда шестой величины — карлик по сравнению с этим гигантом.
Яркий свет заливал обширную серую равнину, такую же, как та, на которой остался вездеход: пыль, каменистый грунт — продукты конечной стадии выветривания, низкорослые колючки, линия горизонта… Стоп! Какой горизонт может быть у внутренней полости планеты?.. «А тебе часто приходилось бывать в этих самых внутренних полостях? — усмехнулся Черных. — Тебе известна геометрия ее пространства? Может быть, горизонт — это всего лишь иллюзия?..»
Ну а это — тоже иллюзия? К нему приближалась красная лодка.
Черных напряг зрение и различил мелькание тонких серебристых весел, загребающих пыль. Только какие-то странные эти весла, какие то непрерывно ломающиеся, членистые…
«Лодка» остановилась метрах в пятнадцати и, опираясь «веслами» о поверхность, стала подыматься, как на домкратах, на глазах превращаясь в огромного паука.
Паук и человек настороженно рассматривали друг друга. Что-то знакомое обнаружил Черных в обличье страшилища: длинные и тонкие членистые ноги, темно-красное туловище, по два глаза на каждом боку… Да это же фрин! Фрин, увеличенный в тысячу раз! Там, под микроскопом, он даже показался изящным, а сейчас… А сейчас под микроскопом находился сам Черных, и фрин изучал его. Вероятно, блеск скафандра показался пауку странным, и он медлил. Но недолго.
Передняя конечность фрина, закрученная ломаной спиралью, стала медленно подыматься и отводиться назад, будто приводимая в действие гидравлическим механизмом.
«Как лассо, — подумал Черных. — Пора кончать». Хлопнул ладонью по бедру и похолодел… Бластер остался в вездеходе.
Янин до боли в глазах всматривался в темноту, надеясь, что Черных подаст сигнал, если был отброшен не очень далеко и остался жив. Мешал свет. Янин спустился в рубку и выключил прожектор.
Внезапно наступившая темнота сломила волю. Черных, не включая фонаря на шлеме, бросился в сторону, но сильный удар по ногам чем-то гибким, как плеть, отбросил его в пыль. Он упал на спину…
Юрий Глазков
ПОЛЕТ «СВЯТОГО ПАТРУЛЯ»
ТМ 1982 № 11
XX век вызвал к жизни немало новых профессий; одна из них, самая романтическая, появилась всего два десятилетия назад. Эта профессия — космонавт. С апреля 1961 года в космос поднялось свыше ста землян, из них больше половины — граждане СССР. Со многими из них читатели «ТМ» знакомы по ответам на нашу анкету, публиковавшимся в 1969–1981 годах. Космонавтика устремлена в грядущее, и в самих космонавтах мы часто видим черты, которые когда-нибудь станут обычными для человека будущего. Это, в частности, универсализм: космонавт, как правило, человек широких интересов, не замыкающийся в рамках узкой специальности. Примеров тому немало. Перу многих из них принадлежат очень интересные научно-популярные и документальные книги; А. Леонов и В. Джанибеков — отличные художники; на несколько языков переведен научно-фантастический роман «Путь к Марсу», написанный Е. Хруновым в соавторстве с доктором медицинских наук Л. Хачатурьянцем… А теперь мы публикуем первый рассказ (тоже научно-фантастический) Героя Советского Союза Юрия Глазкова, беседа с которым была опубликована в «ТМ» № 6 за 1979 год. Впрочем, так ли уж фантастичны события, описанные в рассказе! Ведь, судя по воинственным заявлениям высокопоставленных заокеанских деятелей, они могут произойти буквально в каждый момент…
В кабине трое. Полковник Джон Грей, опытный пилот воздушно-космических сил США. Сорок пятый раз поднимает он махину алюминия и стали в звездные дали. Устало прикрытые глаза, руки покоятся на подлокотниках кресла, не дремлет только мозг, до автоматизма привычно отслеживая команды наземных служб.
«Домой попаду не скоро, — размышляет Грей, — как там дела у Дика? Что-то творится с парнем. Серьезный, слишком серьезный, тоже хочет заняться космическими деньгами. Но они трудные, очень трудные, эти деньги. Давно прошла романтика, в космосе делают работу, бизнес вышел на орбиту. А где бизнес, там грязь. Эх, да разве объяснишь тебе, Дик, что твой отец, седой и легендарный астронавт, стал космической лошадью, которой управляют «мундиры»? А вожжи тянутся в «серый дом»… Раньше хоть приказ давали по-человечески: устно или пакет с заданием. А теперь… Сэр, получите приказ: программа в ведущем компьютере номер один, банк данных с коррекцией на третьи и пятые сутки. Ваша задача, сэр, обеспечить выполнение программы. И все. Вроде ты летишь помогать этому чертову ящику — компьютеру, «умнику», как их удачно обозвал Вирджил. Вот и сейчас: в брюхе «Святого сторожа» семь контейнеров, семь длинных черных ящиков. Работа по особому указанию. Контейнер пять особо важный, не подлежащий контролю. При работе с ним коэффициент осторожности единица, такого еще не было. Нет, хватит. Хватит катать в космос этих «котов в мешке» в виде длинных стальных контейнеров, похожих на гробы, а то все больше поговаривают, что среди них…»Мысли Грея прервал голос ведущего старт.
— О’кэй! Ведущий компьютер дал норму. Через пять минут дадим пламя. На связи я, Хью.
— О’кэй, старина Хью. Ты опять меня провожаешь. До скорого. Ты только смотри не зажарь нас в этой старой сковородке, давай пламя плавнее, я ведь уже немолод. На борту норма. Юджин крутит головой так, что подшипники его шлема не заржавеют еще лет сто, они, наверное, раскалились докрасна. Юджин, не обожги шею! Вирджил, как всегда, дремлет. Хью, дай ему з наушники песню о Мэри. Вирджил, ты меня слышишь?
— Слышу, Джон, слышу. Ты опять шутишь. Придумал бы что-нибудь новое. Дайте объявление в газетах, Хью, что у меня уикэнд. Каркайте дальше, старые вороны, дайте мне отдохнуть, — добродушно проговорил доктор Кросс, специалист по полезной нагрузке.
— Юджин, как дела? — поинтересовался Грей.
— На борту порядок, сэр, системы, вверенные мне на контроль, в норме. Средние отклонения в коэффициентах 0,05, — четко доложил второй пилот Хьюз.
«Новичок, сразу видно, новичок. Наверное, и я таким был в первом полете. Наверное, не отвяжется от мысли: как оно все будет там, в космосе? Ничего, он парень крепкий. Поговаривали, правда, что после нашей конюшни, авиационно-космической, он еще где-то пропадал почти полгода. Каких мустангов ты там объезжал, красавчик ковбой по имени Юджин? Уж не серой ли масти? Еще молод, а уже капитан…»
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
