я пришел на «поле» с коробкой в руках. — Эй, братцы, а вы чего тут учудили?
В действительности, вся поляна была в мозгах. Охренеть! И где это они столько голов нашли, да и более того, почему мимо кассы? Их же и продать можно было. Шурупыч, вышедший ко мне, сел на одно колено сразу, как я приблизился и склонил голову.
— Господин Раскатный, не ругайтесь. Фартук в масле, оливье.
— Ты бы это, Шурупыч, — я протянул коробку, которая весила, к слову, дофига. — Подучился бы языку, а то рандомные фразы вставляешь не в самые нужные моменты.
— Почему? — тот поднял голову, и если бы в его «красных» лампочках, которые были глазами, и были зрачки, то… ой, да кому я и что объясняю? Удивился он. Не понимает, что не так. — Разве я неправильно говорю? У меня что-то с дикцией или слова иностранные?
— Иностранные, — передразнил его я. — Пойдем, сейчас ремонтировать тебя будем.
На сей раз руку нес уже сам голем. И направлялись к дальней части загона, где меня дожидался Рубцов с двумя мешками эфирных камней на раскладном столике. Как еще этот столик такой вес выдерживал?
Для наращивания новой руки, по идее, хватило бы и пятидесяти килограммов эфирных камней, но я решил всё же запастись, ибо всегда была воля случая. Великая Электрожаба, знаете ли, иногда злилась, знать бы ещё почему.
В общем, когда голем лег на землю, ибо мне так было удобно, а остальные его «шестерки», как он их сам называл, загородили мне свет прожектора, я на них рыкнул.
— Так, железные дровосеки, а ну — пять шагов назад и не загораживать мне свет!
Те сразу повиновались. Хотя, может, и были этим недовольны. Рубцов в это время рассматривал руку, которую он же и достал из коробки. Она и вправду была произведением искусства. И если бы голем посмотрел на неё, он бы обоссался от счастья. Но Шурупыч чётко выполнял мои команды, не отвлекаясь на посторонние вещи.
Хотя… голем и обоссаться? Чем? Маслом?
Первым делом, нужно было отсоединить громопушку. С этим, к счастью, мы справились быстро. Касаясь эфирным камнем к месту «сварки», я посылал магический ток в камень, настраивая его не на наращивание, а на расщепление. И на удивление, я обошелся лишь тройкой крупных камней.
Не знаю почему, но на установку громопушки я потратил лишь два, а чтобы её отсоединить, хех, пришлось взять камней побольше. Но вот чтобы прирастить руку… о-о-о-й. Я думал, камней и не хватит вовсе!
Первый мешок я убил лишь на то, чтобы отпустить окончания железных нервов, то есть проводов. Затем, выставив руку в пяти сантиметрах от тела, шесть камней ушло на приращивание нужных элементов между двумя «кусками металла». Один из которых — был сам голем. И ещё шесть, чтобы она присоединилась и зафункционировала. Остаток я потратил на то, чтобы зарастить пробои как на Шурупыче, так и на остальных големах.
Ну, как на пробои? Все царапины да вмятины убрал, а то как из помойки вылезли.
Шурупыч после команды «вольно» аж расцвёл. Резко поднимаясь с земли, он обхватил новую ручонку старой, сжал и начал шевелить пальцами. На его металлическом лице появилось подобие улыбки, а рука, тем временем, полностью функционировала, словно была родной.
— Спасибо, господин Раскатный! — он снова встал на одно колено, склонив голову. — Этот подарок я не забуду никогда!
— Ну, учитывая, что вы можете только морально устареть, — усмехнулся я. — Ты до скончания веков это помнить будешь, когда я в гробу раз триста перевернусь после каждой войны. А так, на здоровье.
— Королевская гвардия, я снова в силе! — объявил он своим големам, вставая с колена и выходя перед строем. — Слава нашему господину! Георгию Игоревичу Раскатному!
— СЛАВА!
— Петя, ё-моё, — усмехнулся Рубцов. — И сколько, шеф, вышло за эту, хм, деталь?
— Не так много, как могло бы быть, — улыбнулся я. — Так, а где Илья, кстати? Он же должен был быть тут.
В общем, рыжий учудил… когда я сказал Ивану, что приду делать руку голему, и попросил вызвать Илюшку, тот решил устроить целый праздник в эту честь. Пригнал машину прямо на загон для големов, и во время того, как я ставил руку на место, открыл ворота, чтобы влететь с громкой музыкой и воздушными шарами.
Големы, к слову, не оценили этого. Но это только пока. Когда Илья выпустил шары и сказал:
— ПЛИ! РОБОТИЗИРОВАННАЯ БРИГАДА!
Големы, с какого-то фига, послушались его. И в общем, стало очень шумно. Шурупыч, по привычке, вскидывал руку и пытался что-то нажать, но не понимал, что громопушки больше нет. Тут не обошлось без моей подсказки. Мысленной.
«Раскрой ладонь и направь её на цель. Дуло громоорудия именно там».
И, послушавшись, он выпустил заряд в десятку. По шарам, наполненным гелием.
— А теперь ты, — я повернулся к Илье. — Музыку выключи, нефиг ей так орать, и слушай команду.
Илья послушно кивнул, ринулся к машине, а затем, не сводя восторженных глаз с Шурупыча, вернулся. Спотыкаясь.
«Черт возьми, — я смотрел на этого человека и понимал, насколько же он забавный. — Привязался ты к големам, несмотря на свои кошмары с восстанием машин. Ох, как привязался. Может, тебя определить на их обслуживание? Ну там, учить их новым словам, только нормальным, да протирать „кузов“ от грязи и крови?»
— Чего там, шеф? — Илья перебил ход моих мыслей. — Чем могу служить, а? — он подмигнул, усмехаясь. — Это, — он быстро перешел с темы на тему, как и всегда, впрочем. — Я ведь так и не поблагодарил тебя, — он отвернулся…
— У него шило в заднице, да? — догадался Рубцов. — Сколько раз он тему уже сменил, даже не выждав ответ?
— Так всегда, — улыбнулся я. — Без него было бы скучно. Да и человек он неплохой.
Илья вернулся от машины с пакетом, который держал на уровне груди двумя руками. Внутри оказался вяленый окорок, и на мой «вкус» весьма дорогой. В общем, это было подарком мне за то, что я помог с домом.
Он умел быть благодарным, хех.
— Итак, — наконец, я перешел к делу. — Следующая моя вылазка в мир демоноидов будет вместе с Шурупычем и его големами, — заговорил я, обращаясь к Илье. —
