чтобы освободить вас! — крикнула ему вслед Амелия.
— Я знаю, — Реймонд махнул ей рукой на прощание. — Спасибо!
Четверть часа пролетели как одно мгновение. Амелия медленно побрела к выходу. Она не могла забыть ссадину на щеке Реймонда. Варвары, настоящие варвары!
— Ну что, в редакцию? — спросил ожидавший ее в карете Теодор Лев.
— Нет, домой, — вздохнула Амелия. — Я сдержу свое обещание, и дам подробное интервью. Приходите часа через три. Я хочу немного отдохнуть.
— Благодарю вас. Искренне надеюсь, что у графа Барра все наладится. И что его не долго продержат в заключении, — произнес он.
— Мы все на это очень надеемся. Я даже подумать не могла, что тюрьма настолько мрачное место…
Толпа перед домом рассеялась и теперь тут топталась только пара журналистов.
— Вы же не станете общаться с ними? — с надеждой посмотрел на Амелию Теодор. — Вы обещали эксклюзив…
— Обещала, и он у вас будет, — заверила редактора газеты Амелия.
Он проводил ее до дверей, не подпуская конкурентов:
— Имейте такт, будьте деликатны. Метта Велер очень устала. Дайте ей пройти в дом. Нельзя же быть такими бесцеремонными! — возмущался Теодор Лев.
— Как там милорд? — подлетел к Амелии Руфус. Людвиг и Марта смотрели на нее с тревогой и надеждой.
— Лучше, чем я думала. Но тюрьма — это так страшно, — призналась Амелия. — Там такие ужасные порядки и служители. Смотрят недобро, говорят со злобой.
— Но милорд здоров? — спросил Людвиг.
— Да. Только как будто похудел…
— Разумеется, там же едва кормят, — всплеснула руками Марта. — Когда возможно следующее свидание?
— Только через неделю, — опустила голову Амелия. — Это так долго. Милорд просил всем передать, что очень благодарен за вашу заботу, — слабо улыбнулась Амелия. — Он помнит о вас и ценит вашу дружбу.
— А мне он ничего лично не просил передать? — обиженно сощурился Руфус.
— Велел сказать, что скучает по тебе и по твоим разговорам.
— Думаю, он сказал по «моей болтовне», верно? Ты просто смягчила фразу.
— Верно, — погладила кота Амелия. Отдала Людвигу шубку и шапку и направилась к себе. — Немного отдохну и продолжу наводить порядок в лаборатории.
— Амелия, — засеменил рядом с ней кот. — Тебе сегодня предстоит еще одна встреча. Пришло время познакомиться с дядей милорда. Тебя хочет видеть Феликс Галан. Он почтит нас своим визитом сегодня вечером. Ему надо поговорить с тобой.
— О чем? — испугалась чего-то Амелия. А вдруг она не понравится Галану?
— О твоем безрассудном и смелом поступке. О том, как ты смогла добиться от полковника правды. Мессир приходил сегодня днем, когда ты была в тюрьме. Он обрадовал меня. Сказал, что Реймонда выпустят в ближайшие дни под залог и поместят под домашний арест.
Руфус даже мяукнуть не успел, как Амелия схватила его и прижала к груди.
— Руфус, милый! Неужели это правда? — не поверила она счастью.
— Вечером сможешь задать этот вопрос мессиру Галану, — попытался вырваться из ее объятий Руфус. — Да отпусти ты меня, наконец! Терпеть не могу, когда меня тискают!
Глава 41
Хотя Амелия и утомилась после визита в тюрьму, но не стала искать предлог для переноса интервью. Слово надо держать. К вечеру пришел Теодор Лев, и Амелия рассказала ему о своей жизни. О том, как они с отцом были дружны, и как все рухнуло из-за анонимного доноса. Как она жила потом, после трагической гибели Карла Мейрона, как тетя Оливия старалась заменить ей родителей.
— А про ваши отношения с графом Барром вы расскажите? — с надеждой посмотрел на Амелию Теодор Лев. — Как вы встретились? Вас и правда познакомила мадам Виолетта?
— Нет, мадам Виолетта нас не знакомила. Я лгала Кларку, чтобы заставить его поверить мне. Кларк невысокого мнения о женщинах. Он считает нас не слишком умными, жадными и похотливыми эгоистками. Вот я и подыграла ему. Про нашу встречу с графом я расскажу, когда он мне это позволит. Так что сейчас я готова говорить только о том, что касается лично меня. Возможно, граф Реймонд вообще не захочет, чтобы о нем писали в газете. Наберитесь терпения. Подождите. Я обещала вам рассказать о своей жизни, и я это сделала.
— Где бумаги, что вы выкрали у Кларка?
— Об этом тоже не сейчас.
— Но вы не станете давать интервью нашим конкурентам? — в очередной раз спросил редактор.
— Я обещала, что буду сотрудничать только с вашей газетой. И слова не нарушу, — заверила Амелия. — А сейчас давайте закончим. Я дала вам достаточно материала. Надеюсь, вы распорядитесь им правильно и не будете пространно рассуждать в статье, куртизанка я или порядочная девушка.
— Нет, что вы, что вы, — замахал руками редактор. — Обещаю, о вас мы напишем с максимальным тактом. Кстати, а ваша тетушка Оливия уже знает о том, что произошло?
Амелия совсем забыла, что собиралась написать тете Оливии о полковнике и о том, что он признался в причастности к расстрелу Карла Мейрона.
— Она знает, — решила на всякий случай соврать Амелия. — Но прошу вас, не надо докучать пожилой женщине. Не ищите ее и не расспрашивайте ни о чем.
— Обещаю, мы не станем этого делать.
Теодору Льву Амелия не слишком верила. Журналист всегда остается журналистом. Поэтому после его ухода, она написала подробное письмо тете Оливии, и попросила Людвига отправить его не почтой, а с курьером. Тогда тетя получит письмо уже через несколько часов, и первая узнает о событиях. В глубине души Амелия надеялась, что свежий тираж «Цветов порока» еще не добрался до глубинки.
После ухода редактора газеты Амелия отправилась в лабораторию. Навести в ней идеальный порядок к приходу дяди Реймонда не получилось. Но осколков на полу больше не было, порванные при обыске книги аккуратно лежали на полках, ожидая переплетчика, а бумаги Амелия сложила на рабочем столе Барра. Целые штативы поставила в шкафы, погнутые сложила на пол в углу. Возможно, их еще получится починить.
— У тебя очень встревоженный вид, — заметил Руфус. — Ты все время теребишь что-то в руках. То край фартука, а теперь вот платок.
— Я волнуюсь, — призналась Амелия. — Феликс Галан — великий человек. Даже не знаю, как я смогу с ним разговаривать…
— Как со мной или с милордом. Мы тоже в своем роде великие. Уж точно не заурядные обыватели. Ты же разговаривала с герцогиней Орландской? И ничего, нашла, что сказать ей. Так что не бойся. Мессиру Галану ты уже понравилась. Заочно, так сказать. И милорд, и я, мы о тебе много рассказывали. И только хорошее, уж поверь.
Напольные часы пробили восемь вечера. Не прошло и четверти часа, как открылась потайная
