Читаем без скачивания Empire V - Виктор Пелевин

— Мне пора, - сказал молдаванин и постучал по пластырю на шее, - а то шеф заждется. Помните, вы обещали никому не рассказывать о нашем разговоре.

— Не думаю, что это кому-нибудь интересно. Хотя знаете что… Почему бы вам Иштар Борисовну не перевербовать? Она вполне созрела. Делюсь инсайдерской информацией.

— Подумайте, - повторил молдаванин, - путь назад еще открыт.

Он повернулся и пошел вверх по лестнице.

Я вышел из подъезда и побрел к машине.

"Путь назад, - думал я. - Назад - это куда? Разве там хоть что-нибудь остается?" Сев в машину, я поднял глаза на Ивана в зеркале. Иван улыбнулся, ухитрившись не потерять при этом своего обиженного вида.

— Я тут размышлял о жизни, - сказал он, обдав меня вонью ментоловых пастилок. - И придумал китайскую пословицу. Сказать?

— Скажи.

— Сколько хуй не соси, императором не станешь.

Мысль была справедливой, но употребление глагола "сосать" - даже и в таком нейтральном контексте - граничило с открытым хамством. Я вдруг понял, что он пьян. Возможно, с самого утра. А может быть, он был нетрезв и во время нашей прошлой встречи. Мне стало страшно. Я понятия не имел, что у него на уме.

— Да, - сказал я, осторожно наклоняясь вперед, - социальной мобильности в нашем обществе стало меньше. Это верно, над этим надо работать. С другой стороны… Императором, конечно, не станешь. А вот императрицей можно.

На середние фразы моя голова привычно дернулась. Затем я откинулся на сиденье и некоторое время анализировал маршрут его личности.

Бояться было нечего. Разве что ДТП. Но Гера… Так бесстыдно заигрывать с шофером… Впрочем, подумал я презрительно, у них это профессиональное.

НАЧАЛЬНЕГ МИРА

Локи позвонил в восемь утра сообщить, что дуэль назначена на сегодня.

— Мы приедем в одиннадцать, - сказал он. - Будь готов. И не пей много жидкости.

Он сразу же повесил трубку, и я не успел ничего уточнить. Когда я попытался перезвонить, его телефон оказался выключен.

В оставшиеся три часа мое воображение работало в бешеном темпе.

Пистолеты или клинки?

Я вообразил, как меня убивает пуля. Мне казалось, что это будет похоже на удар раскаленным прутом. Вампирам запрещено стрелять друг другу в голову, и Митра будет целить мне в живот, как Пушкину…

Или это будут рапиры? Что чувствует человек, когда его протыкают рапирой? Наверно, это как порезаться хлебным ножом, только глубоко внутри - и до самого сердца. Я несколько раз пытался представить себе это, и каждый раз меня передергивало.

Я не пугал себя этими фантазиями, а, наоборот, успокаивал. Подобные варианты совершенно точно мне не грозили: я помнил о специальном оружии, про которое говорил Локи. Самой дуэли можно было не бояться.

Угроза исходила от дуэльного ордера Митры. Вот о чем было страшно думать: он действительно мог выписать мне билет на встречу с Богом, чтобы я сам выяснил, прав Озирис или нет. А даже если не это, думал я, Митра все равно придумает какую-нибудь невероятную мерзость, и лучше мне вообще ничего про нее не узнать. Вот так куется воля к победе…

Когда до одиннадцати осталось полчаса, я сообразил, что еще не решил, как оденусь. Порывшись в шкафу, я нашел черную пиджачную пару, которая была мне немного велика. Зато не будет стеснять движений, подумал я. На ноги я надел ботинки с твердым мыском - не то чтобы всерьез готовясь к драке, а на всякий случай. Затем я намазал волосы гелем, выпил для смелости немного виски, сел в кресло и стал ждать гостей.

В одиннадцать в дверь позвонили.

Локи и Бальдр были свежевыбриты, благоухали одеколоном и имели торжественный и официальный вид. Локи нес в руках вместительный черный баул.

— Мы, наверно, вызываем подозрения, - весело сообщил он. - Милиционер спросил документы. Прямо у подъезда.

— А глаза умные-умные, - добавил Бальдр. - Все понимает, только сказать не может.

Я решил, что мне тоже следует вести себя весело и лихо.

— Наверно, - сказал я, - решил, что вы риэлторы. Тут часто разные негодяи бродят и вынюхивают. Тихий центр.

Бальдр и Локи сели в кресла.

— Митра хотел, чтобы дуэль происходила в цирке, - сказал Бальдр.

— Почему? - спросил я.

— Чтобы подчеркнуть идиотизм происходящего.

— Идиотизм? - переспросил Локи. - Редкий случай, когда в ком-то из нас просыпается достоинство и отвага, как в древние времена. Это теперь называется идиотизмом? Рама, ты должен гордиться собой.

Бальдр подмигнул мне.

— У него, - сказал он, кивая на Локи, - всегда есть две версии происходящего. Для вызвавшего и для вызванного.

Я поглядел на Локи. Его лицо было кое-где покрыто остатками пудры, а на левом веке остались фиолетовые тени с золотыми блестками - следы наспех снятого макияжа. Должно быть, резиновая женщина ушла в декрет, подумал я, и он ее подменяет. Или просто учил кого-то работать коленом.

— Так что, мы едем в цирк? - спросил я.

— Нет, - сказал Бальдр. - Цирк мы не смогли организовать. Поединок пройдет новым способом. Совершенно нетрадиционным.

У меня заныло под ложечкой.

— Это как?

— Догадайся с трех раз, - ухмыльнулся Локи.

— Если нетрадиционным, - сказал я, - значит, какое-то необычное оружие?

Локи кивнул.

— Яд?

Локи отрицательно покачал головой.

— Яд нельзя, - сказал он. - Сам должен понимать.

— Да, - согласился я. - Тогда, может быть… что там еще бывает…

Электричество?

— Мимо. Последняя попытка.

— Будем душить друг друга на дне Москвы-реки?

— Все мимо, - сказал Локи.

— Что же тогда? - спросил я.

Локи подтянул к себе свой баул и раскрыл его. Я увидел какое-то устройство с проводами. Еще внутри был ноутбук.

— Что это?

— Дело получило огласку, - сказал Локи. - О нем знают Энлиль и Мардук.

Насколько я понимаю, ваша дуэль происходит из-за некой третьей особы. Мы вместе выбирали способ, каким можно было бы решить ваш глупый спор с минимальным риском. Было решено провести дуэль дистанционно.

— Что мы будем делать? - спросил я.

— Вы будете писать стихи.

— Стихи?

— Да, - сказал Локи. - Это придумал Энлиль. По-моему, замечательная идея. Романтический спор следует разрешить романтическим способом. На первый план выходит не брутальная мужская конфета смерти, а тонкость душевной организации и глубина чувства.

— А в чем тогда будет заключаться дуэль? - спросил я. - Я имею в виду, как определить победителя?

— Для этого, - сказал Локи, - мы решили привлечь ту самую третью особу, из-за которой разгорелся спор. Наградой победителю будет немедленная встреча с ней. Здорово, да?

Мне трудно было разделить этот энтузиазм. Я бы предпочел что угодно - хоть русскую рулетку, хоть драться шахматными досками, - лишь бы не стихи.

Стихосложение и я были две вещи несовместные, я проверял это на практике неоднократно.

Бальдр решил вмешаться в разговор.

— Что ты мучаешь парня, - сказал он. - Расскажи по порядку.

— Пожалуй, - согласился Локи. - Итак, по условиям поединка ты и твой соперник должны будете написать по стихотворению. Форма стихотворения - вампирический сонет.

— Что это такое? - спросил я.

Локи вопросительно посмотрел на Бальдра.

— Мы тебе разве не рассказывали? - опечалился Бальдр. - Промах, промах.

Вампирическим сонетом называется стихотворение, состоящее из двенадцати строк. Размер, рифма или ее отсутствие - это произвольно. Главное, чтобы последняя строка как бы отсасывала из стихотворения весь смысл, выражая его в максимально краткой форме. Она должна содержать квинтэссенцию стихотворения. Это символизирует возгонку красной жидкости в баблос, который ты затем ритуально предлагаешь комаринской музе. Понял?

— Примерно, - сказал я.

— Но это лирическое правило, - продолжал Бальдр. - Оно не строгое.

Каждый решает сам, как именно передать смысл стихотворения в одной строчке.

Ведь только автор знает, о чем оно на самом деле, верно?

Локи важно кивнул.

— Еще одно правило вампирического сонета - он пишется обратной лесенкой. Получается как бы лестница смыслов, символизирующая восхождение вампира к высшей сути. Но это, в общем, тоже не обязательно.

— Обратной лесенкой - это как?

— Как Маяковский, - сказал Бальдр. - Только наоборот.

Я не понял, что он имеет в виду - но не стал уточнять, поскольку правило было необязательным.

Локи поглядел на часы.

— Пора начинать. Я пока что все приготовлю. А ты сходи в туалет. Если тебе не повезет, следующие сорок часов ты будешь парализован.

Он поставил баул на стол. Я вышел из комнаты и отправился в туалет.

Я где-то читал, что многих великих людей вдохновение осеняло именно в туалете. Это похоже на правду, потому что именно там мне в голову пришла одна не вполне порядочная, зато многообещающая идея.