— Там уже все переполнено, — сказала диспетчер. — Все сотрудники из Бюро штата держат там свои машины и пара судебных медэкспертов, к тому же помощники шерифа работают сверхурочно. Припаркуйтесь перед участком, и мы отрядим кого-нибудь вас подождать.
Нам пришлось припарковаться в стороне от полицейского участка из-за всей этой прессы, и мы быстро пошли к ним, не глядя ни влево, ни вправо. Нам повезло: мы почти добрались до двери к тому времени, как нас узнали. Когда вокруг зазвучали громкие голоса, задававшие вопросы, на которые я не отвечу, я сосредоточилась на двери. Неужели мы в последний раз идем к этому зданию?
Помощник шерифа Роб Тидмарш стоял наготове, чтобы распахнуть дверь. Он проводил нас в ту самую комнату для допросов, где мы не так давно были вынужденными гостями. Теперь в этой комнате за ноутбуком сидел молодой человек, готовый извлечь из нас информацию.
Мы выложили ему, что случилось в амбаре, он распечатал наш отчет, и мы расписались. На все это ушло примерно часа полтора — вдвое больше, чем мы рассчитывали, и мы раз шесть видели, как мимо прошла Сандра Рокуэлл, так и не соизволив с нами заговорить.
«Должно быть, дел у нее полно, — подумала я, пока Толливер разговаривал с молодым человеком — тот был примерно его ровесником. — В случае серийных убийств, должно быть, надо собрать и выстроить в порядке миллион деталей».
Я не могла представить, каково это — быть главной в таких случаях. А еще иметь над собой других людей, явившихся в мой город и отбирающих у меня дело на глазах у моих подчиненных… По крайней мере, важные аспекты этого дела.
Неудивительно, что у Рокуэлл не нашлось времени, чтобы остановиться и поговорить с нами. Строить дело против человека, который убил восемь мальчиков и пытался убить еще одного, куда важнее, чем ублажать «эго» женщины, сделавшей свою работу и получившей за это плату.
Не имеет значения, какую связь я чувствовала с этим делом, мне пора было уезжать. Я никогда не оставалась так долго, а может, проведенное здесь время просто казалось долгим. А еще я никогда не находила так много мертвых тел за одно расследование. Это было впервые для всех нас.
Я чувствовала, будто вскрываю головы нескольких людей — вскрываю и заглядываю внутрь, пытаясь обнаружить вину, которая, как я знала, есть в одном из них. Я продолжала непоколебимо верить, что есть и второй убийца. Но не могла придумать способа выяснить наверняка, кто же он, и Толливер был прав. То была не моя работа. На одну обманчивую минуту я пожелала быть телепатом. Тогда я могла бы просто прочитать, что у человека на уме, и понять — виновен он или нет.
Но этого не случится, и я бы не пожелала дара телепатии даже своему злейшему врагу. Если бы я была медиумом… Ну, после того как я видела, какие разрушения привнес в жизнь Ксильды даже ее умеренный дар, после того как я видела, каким одиноким чувствует себя Манфред, я бы не пожелала и такого дара тоже. Мой собственный талант был сфокусированным, таким особенным, что имел очень ограниченное использование. И я уже исчерпала свои лимиты в этом маленьком городке у подножия холма.
Мы вышли через ту же самую дверь, через которую вошли, но репортеры тем временем заметили нашу машину и собрались вокруг нее. Толливер обхватил меня за плечи, и мы проложили путь через толпу. Хотя моя рука была в гипсе, а на голове оставалась повязка, было трудно заставить их отодвинуться. Может, мы слишком их избегали, из-за чего они преисполнились решимости «достать» нас.
Я могла бы поклясться, что узнала одного диктора новостей. Потом поняла, что видела его на одном из национальных новостных каналов.
— Вы когда-нибудь раньше находили так много тел в одном месте? — спросил он.
Это был такой уместный вопрос и в точности на ту тему, о которой я думала, что я ответила:
— Нет, никогда. И никогда не хочу снова это сделать.
Остальные начали вопить громче. Если я ответила на один вопрос, то могу ответить и на другие. Но потом диктор совершил огромную ошибку, он спросил:
— Каково это?
На это я не буду отвечать. Мои чувства касаются только меня одной. Несколько секунд я боролась за то, чтобы открыть дверцу, упасть в машину, застегнуть ремень и запереть дверцу. И вот я в безопасности, меня больше ни о чем не спросят. Потом Толливер рухнул на сиденье водителя. Он завел машину, и толпа репортеров утихла и расступилась, чтобы дать нам проехать.
Нам повезло, что все они остались у полицейского участка, надеясь получить еще пикантные новости от полиции или агентов Бюро расследований штата. Мы смогли добраться до дома Твайлы без преследователей.
В гараже стояла только машина Твайлы.
Сколько еще времени пройдет, прежде чем она займется похоронами внука. А потом будет судебный процесс и вся сопутствующая ему гласность. Джефф Макгроу не упокоится в мире еще несколько лет, по крайней мере в своей семье.
Толливер остановился за машиной Твайлы и, оставив нашу на стоянке с включенным мотором, вышел с ключами от дома у озера. Он не сказал ни слова. Может, боялся, что, если что-нибудь скажет, я тоже скажу; например, что передумала насчет отъезда.
Пока я ждала, сзади подъехала и остановилась машина. Спустя секунду кто-то постучал в окно. Я нажала кнопку, чтобы опустить стекло. У машины стоял Доук Гарланд, самый прекрасный и невинный человек, какого я когда-либо видела.
— Здравствуйте еще раз, мисс Коннелли, — сказал он.
— Привет. Я забыла сказать вам, как хорошо вы провели поминальную службу. Надеюсь, вы собрали много денег для предстоящих похорон.
— Хвала Господу, думаю, мы уже получили примерно двенадцать тысяч долларов, — ответил он.
— Отлично!
Я была искренне впечатлена. Так много денег в таком бедном местечке, как Доравилл. Если разделить их между семьями шести местных мальчиков, это будет немного, тем более с учетом стоимости похорон в наши дни. Но все равно это будет подспорьем.
— У троих мальчиков имелись похоронные страховки, поэтому их семьям не понадобятся деньги, — словно прочитав мои мысли, сказал Доук. — И мы надеемся получить по крайней мере еще три тысячи благодаря лотерее. Твайла сделала очень щедрое предложение — доплатить все, что мы не выручим в лотерею.
— Это щедро.
— Она отличная женщина. Могу я задать вопрос просто из чистого любопытства, мисс Коннелли?
— Э-э… Хорошо.
— Я не уверен, что когда-нибудь бывал в том старом амбаре за домом Алманда. Где именно был бедный молодой человек?
— Он был в своего рода… Ох, подождите, мне не положено об этом говорить. Простите, копы заставили меня дать обещание.
