— На лужайке садовника, который год распускались цветы. То были розы, самых разных цветов и оттенков. Багровые, алые и даже желтые бутоны. Но не все они пользовались успехом. Среди них, на отшибе, в одиночестве рос черный цветок. «Кому понадобиться черная роза?» — каждый раз думал садовник, срезая багровые, алые и даже желтые цветы. «Какой ужасный окрас!» — увядая в дорогих букетах, думали прочие розы. Шли годы, а черная роза так и цвела на отшибе. Шли годы, а ее братьев и сестер разбирали в цветочных магазинах. «Почему я не могу быть как все? Зачем судьба нарядила меня в это траурное платье?» — думала одинокая роза, но годы шли, и ничего не менялось.
Полковник на секунду замолчал, и вдохновлено продолжил:
— Однажды, самой обыкновенной весной, садовник не пришел и не заклацали его острые ножницы. Не стало больше садовника, и багровые, алые и даже желтые розы остались без надобности цвести в сырой земле. Смириться с новым укладом цветы не смогли. Поколение за поколением их деды и прадеды увядали в дорогих букетах, и когда той весной садовник не пришел, и не заклацали его острые ножницы, их жизнь потеряла всякий смысл. В агонии погибали цветы. Их листья блекли и засыхали, стебли гнулись и теряли свою былую стройность. И однажды пришел ветер, и своим порывом разметал остатки багровых, алых и даже желтых роз по бескрайним пустошам. «Какой ужасный окрас!» — думали рассыпающиеся пылью розы. «Вот для чего тебя нарядили в это траурное платье», — шептал ветер одинокому цветку.
Осматривая зал, Андрей заметил целый калейдоскоп эмоций на лицах. Под защитными экранами костюмов, он видел печаль, радость и даже восторг.
— И когда багровых, алых и даже желтых братьев и сестер больше не стало, черная роза все еще цвела. Так и мы с вами. Мы выжили под натиском безумия, под порывами радиоактивного ветра. Мы выжили, когда другие не смогли, и мы будем править в этом новом мире, — окончил свою повесть Соколов.
Тишину восхищенных лиц, вдруг прервала Татьяна. Девушка встала со своего места и тихо произнесла:
— Они не виноваты.
Глава 26
Записки с того света: Пять часов вечера
Дневник ДмитрияТяжело щелкнули механические замки. Створки двери с унылым шипением начали погружаться в стены. Луч белого электрического света резанул по глазам.
Вновь обнаруженное помещение было подобно снежной пустыне. Я стоял в проходе и угол обзора не позволял осмотреть весь зал. Со своей позиции я видел белый потолок, с вмонтированными в него созвездиями ламп дневного света. И свет этот сливался с такими же белыми стенами, создавая эффект сферы. Потолки были удивительно высокими, как несколько этажей института. В центре помещения вращался на специальном подиуме, объемный символ центра. Перед конструкцией стоял ряд компьютеров, как оказалось потом, машины были терминалами главного сервера, а на дальней стене, за подиумом, висел огромный жидкокристаллический экран.
Из гигантского зала веяло смертью, но, собравшись с мужеством, я все же отважился заглянуть внутрь. У стен, что прежде были мне не видны, шли ровные ряды компьютерных столов. Оказавшись на прежней позиции, меж кровавым коридором и просторами информационного центра, я принялся судорожно думать. Тогда я насчитал не меньше десятка людей. Сидели они неподвижно, словно холодные восковые фигуры. И неподвижность эта пугала больше любого шума, больше любого движения.
Я вслушался в тишину. Ни одного лишнего звука, ни единого шороха, ничего. Если бы тогда я не вышел из прохода, если бы мой взгляд не нашел в конце зала людей, я ни за что бы не поверил в их присутствие. Когда прошел шок, я наконец вспомнил про одну деталь. На поясе по-прежнему висело оружие. К счастью для меня, будучи в сетях безумия я напрочь о нем забыл.
Поместив черную рукоять Макарова в ладонь, я ощутил необыкновенное спокойствие. Пистолет был инструментом, а приобретенный еще в детстве навык стрельбы — гарантом его эффективности. Сжав покрепче прохладный метал, я во второй раз вошел в зал.
Едва дыша, я приближался к сидящим в конце зала людям. Держа оружие наготове, я хорошо понимал, что нужно делать и как.
Сократив расстояние между собой и незнакомцами на десяток шагов, я остановился и внимательно оценил ситуацию. Двенадцать человек сидели за белоснежными терминалами. Сидели, абсолютно молча и безжизненно. Не было никаких следов крови у их ног, не было и следов безумия на рабочих столах. Техника стояла нетронутой и мирно гудела.
Я подошел еще на несколько метров, и было уже думал окликнуть странных людей, как холодным лезвием скользнул по сердцу страх. Лишь приблизившись, я смог разглядеть это. Небольшие, чуть заметные багровые капли на халатах людей. Проведя в аду последние пять часов, я уже мог не сомневаться в своих догадках, о природе этих пятен. Медлить было нельзя.
Я выбрал крайнюю цель слева, и раздался выстрел. Вновь нахлынуло чувство приостановившегося времени, но тогда я полностью отдавал себе отчет. Безжизненной грудой, цель рухнула на пол. Из пораженной спины человека, заливая прежде чистый пол, хлынула кровь. Люди за соседними машинами отреагировали мгновенно. С диким воплем, разрывая, царящую прежде тишину, существа бросились в мою сторону. Нас разделяло десятка два метров, но расстояние с поразительной скоростью сокращалось.
Я стрелял, и многие падали, но не все оставались лежать. Наконец, пятеро самых живучих вышли на расстояние одного прыжка. Я успел дважды спустить курок, прежде чем первая тварь добралась до меня. Это была чуть полноватая женщина со светлыми, завязанными в хвост волосами. Пистолет щелкнул, давая понять, что заряды подошли к концу. В следующий момент женщина, с утробным завыванием, одним мощным ударом выбила бесполезный пистолет из моих рук.
Тогда, находясь на краю гибели, все мои мысли, все мои безмолвные просьбы были обращены лишь к ней. Тьма. Она разрушила все, что я любил. Она посягнула на самое святое — на мою жизнь, но, оказавшись перед лицом смерти, лишь она могла меня спасти. Женщина отбросила меня в сторону. Я упал, но шок не дал проникнуть боли. Три выжившие твари, не спеша, словно ловя момент, приблизились и встали надо мной. Тот момент смердел безысходностью, но видимо судьба хотела, чтобы я взялся за это послание.
За мгновение до гибели, что-то отвлекло существ. Женщина, так бесцеремонно швырнувшая меня, медленно обернулась и рухнула на пол. Из кровоточащей раны на шее, торчала рукоять перочинного ножа. Она упала, и я увидел щуплого молодого человека в очках роговой оправы. Тогда я не понял, что произошло. Взгляд у нового действующего лица, в отличие от тех, кто на меня напал, был вполне осознанный. Последние две твари, словно позабыв обо мне, бросились на своего коллегу. Нужно было действовать. Поднявшись на ватных ногах, я бегло осмотрелся. Спасшего меня молодого сотрудника уже опрокинули на пол. Ему оставалось недолго. Взгляд упал на пустой Макаров, который лежал в пяти шагах от меня. В несколько прыжков я добрался до оружия и, подражая воплям существ, бросился в их сторону. Один из них — тучный мужчина, обернулся. Без лишних мыслей я нанес тяжелый удар рукоятью по голове человека. Из раны брызнула кровь и человек начал крениться на бок. Второе существо, отпустив израненное тело юноши, отскочило в сторону. Парень распростерся на полу, создавая условный барьер, между мной и моим противником. Через секунду тварь понеслась на меня. Тогда, я опять почувствовал едкий запах смерти, но произошло чудо. Лежащий меж нами человек, резко подцепил ногу бегущего существа, от чего то, не удержавшись, пластом упало на белый кафель. Без промедления я прыгнул ему на спину, покрепче схватил голову бедняги, и с силой крутанул ее по часовой стрелке. Раздался хруст, и тяжело дыша, я упал на пол.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
