Тебе
Навеки счастье чистое дано.
V
Да будут же помощники царя
Сыновним долгом, доблестью полны —
От них совет и помощь для царя.
Ты, наш счастливый, добрый государь,
Да будешь ты законом для страны!
VI
Величья полон твой достойный вид,
Будь духом чист, как скипетра нефрит,
Пусть слава добрая твоя звучит.
Ты, наш счастливый, добрый государь,
Для всей страны ты — правило и щит!
VII
Четою ныне фениксы летят,
В полете крылья их шумят, шумят,
И по местам своим расселись вдруг.
Есть много, много добрых царских слуг
Почтительных, готовых для услуг:
Сын неба для таких — любимый друг!
VIII
Четою ныне фениксы летят,
В полете крылья их шумят, шумят,
И неба достигает их полет.
Царь много, много добрых слуг найдет:
Коль царь приказы им дает —
Они полюбят весь его народ.
IX
И ныне фениксы поют четой,
На том хребте поют, что так высок...
Растут утунги на горе на той,
Чей склон глядит под солнцем на восток:
Ут нги в зелени густы, густы,
А звуки пенья так чисты, чисты!
X
Есть колесницы ныне у царя —
В его войсках так много, много их.
Есть у тебя и кони, государь,
И быстр привычный бег коней твоих!
Ты песни пел — и лишь в ответ на них
Сложил и я короткий этот стих.
Источник: "Шицзин", 1957
9. Народ страждет ("Народ наш страждет ныне от трудов...")
I
Народ наш страждет ныне от трудов —
Удел его пусть будет облегчен.
Подай же милость сердцу всей страны,
Чтоб мир снискать для четырех сторон.
Льстецам бесчестным воли не давай,
Чтоб всяк недобрый был предупрежден.
Закрой пути злодеям и ворам —
Небесный ведь не страшен им закон.
Дай мир далеким, к близким добрым будь,
Да укрепится этим царский трон!
II
Народ наш страждет ныне от трудов —
Пусть он вздохнет немного от работ.
Подай же милость сердцу всей страны,
Чтоб стал единым ныне наш народ!
Льстецам бесчестным воли не давай,
Чтоб в страхе был смутьянов шумный сброд.
Закрой пути злодеям и ворам,
Избавь народ от горя и забот.
Не оставляй трудов своих — тогда
Покой и государь наш обретет.
III
Народ наш страждет ныне от трудов!
Чтоб передышку всё же он имел,
Столице нашей милость окажи,
И в мире будет каждый наш удел.
Льстецам бесчестным воли не давай,
Чтоб тот был в страхе, кто забыл предел.
Закрой пути злодеям и ворам,
Пусть зло они отныне не творят.
Блюди всегда достойный, строгий вид,
И те придут, кто доблестью богат.
IV
Народ наш страждет ныне от трудов,
Пусть он немного отдохнет пока.
Подай же милость сердцу всей страны,
Чтоб скорбь людей была не так горька.
Льстецам бесчестным воли не давай,
Зло обуздай, смири клеветника,
Закрой пути злодеям и ворам,
Чтоб истина не рушилась века!
И пусть теперь ты сам и мал, и слаб,
Твоя заслуга будет велика!
V
Народ наш страждет ныне от трудов,
Он мог бы в мире жить, но мира нет.
Подай же милость сердцу всей страны,
И царство не узнает больше бед!
Льстецам бесчестным воли не давай,
Чтоб вечно в страхе подлый был клеврет,
Закрой пути злодеям и ворам,
Чтоб истине не причиняли вред.
Как яшму, будет царь любить тебя,—
Прими же этот строгий мой совет.
Источник: "Шицзин", 1957
10. Ода в поучение беспечному царедворцу ("Милость верховный владыка сменил на грозу...")
I
Милость верховный владыка сменил на грозу;
Страждет от гнева его весь народ наш внизу.
Сходное с истинным слово не выйдет из уст,
Так и расчет недалек, что ты строишь, и пуст.
"Нет мудреца и опоры!" — ты скажешь в ответ?
Правды в речах твоих только воистину нет —
Этот расчет, что построил ты, вновь недалек!
В слове моем оттого и великий упрек.
II
В дни, когда небо лишь беды нам шлет с высоты,
Не подобает быть вовсе веселым, как ты.
В дни, когда небо колеблет всю землю, — пред ним
Не подобает быть вовсе беспечным таким!
Если в согласие с истиной слово придет,
Будет и в добром согласье отныне народ.
Речь твоя доброю будет — от речи такой
Будут в народе устойчивы мир и покой.
III
Службы хотя и различны у нас, говорю:
Мы, как товарищи, оба на службе царю.
Ныне пришел я, чтоб дать тебе добрый совет.
Слушаешь ты, а к словам и внимания нет.
Ныне о важных делах я веду свою речь —
Этим с усмешкой такою нельзя пренебречь.
Древний народ говорил, что разумен лишь тот,
Кто и у сборщика сучьев советы берет!
IV
В дни, когда небо являет жестокость и гнев,
Не подобает над этим шутить, обнаглев.
Правдою правда в словах у меня, старика, —
Ты же — хоть молод, а гордость твоя велика;
Так не считай же безумными сказанных слов! —
Горе в забаву себе обратить ты готов.
Видишь: пожар все сильней и опасней везде,
Только лекарства не сыщешь ты в помощь беде!
V
В дни, когда ярости неба народу не снесть,
Не подобают тебе ни зазнайство, ни лесть.
Вид и достоинство
