– Да, – с мрачной торжественностью ответил Зуев. – Ты оч-чень кстати появилась.
– А я всегда появляюсь очень кстати, – жеманно ответила девушка. – У меня такой талант. Правда, Витя? – она повернулась к Шувалову и испуганно отшатнулась. – Слушай, он на мертвеца похож.
– Ерунда, – сказал Зуев и налил девушке водки. – Пей, пока жива. Там водки не будет. И этого тоже не будет. – Зуев кивнул в сторону танцующих. – А Витя просто смертельно устал. Мы с ним несколько дней керосинили в городе Бердянске. Слышала о таком?
– Ага, – кивнула девушка и пригубила водку.
– А чего ты мусолишь? Пей. – Зуев чокнулся фужером с ее рюмкой, и она выпила.
– Паршивый город Бердянск, – сквозь зубы, с ненавистью проговорил Зуев. – Все девки там почему-то ходят в белых платьях и с огромными собаками. А еще там очень много товарных поездов, и девки с собаками загоняют прохожих под эти поезда. – Язык у Зуева заплетался, голова клонилась набок, но он помнил о своем обещании и стойко боролся со сном. – Тебе нужны деньги? – спросил он после своего фантастического рассказа о Бердянске. Девица захохотала, затем поправила прическу и кокетливо ответила:
– А кому же они не нужны?
– Я дам тебе денег, – пообещал Зуев. – Только сегодня Витя будет спать с тобой.
– Вы что, совсем дураки? – громко спросила она и опять захохотала. А Зуев наполнил ее рюмку водкой, похлопал девушку по острому колену и страстно зашептал:
– Ну, давай, давай выпей. Давай напьемся – легче жить будет. – Он нечаянно смахнул со стола тарелку с закуской, удивленно посмотрел ей вслед и продолжал: – Ты видишь, как ему плохо? Тебе нужно просто полежать с ним, погреть его, а я за это дам тебе денег. Согласна?
Не отвечая, девушка принялась цедить водку. При этом она многозначительно взмахивала выщипанными бровями и так же многозначительно улыбалась. Сообразив, что девушка согласна, Зуев с облегчением вздохнул, откинулся на спинку стула и кивнул Шувалову. После этого он уточнил:
– Я дам тебе четвертной. И мы возьмем с собой бутылку водки. Согласна?
– Да пойдем, пойдем, – не переставая улыбаться, ответила девушка. – Замучил ты меня своим «согласна», «не согласна».
Приобретение водки заняло не более пяти минут, после чего знакомая Шувалова сунула бутылку в свою сумку и ушла одеваться, а Зуев, прикрыв другу лицо, взвалил его на плечо и, сильно шатаясь, вышел на улицу.
– Он что, уже сам идти не может? – спросила выскочившая из дверей ресторана девушка.
– А как ты думаешь? – уклончиво ответил Зуев. – Лови лучше такси. Тяжело же.
До ее дома они добрались быстро. Зуев понял, что проехали они совсем немного и находятся где-то на Таганке. Гораздо больше времени у них ушло на то, чтобы подняться на третий этаж. Но вскоре и это препятствие было преодолено.
В комнате Зуев бережно уложил Шувалова на широкую тахту, затем пододвинул журнальный столик и сел рядом с другом.
Водку пили как-то вяло. Может, тишина спящей коммунальной квартиры настроила их на меланхолию, или настроение Зуева передалось хозяйке комнаты. Во всяком случае, девушка пила мало, а Зуев, смертельно уставший от пьянства, и того меньше.
– Ладно, лягу я, – наконец сказала хозяйка и для убедительности сладко потянулась. Зуев сразу напомнил ей, зачем они сюда приехали, и хозяйка раздраженно ответила:
– Да помню, помню. – Не раздеваясь, она легла рядом с Шуваловым, подвинулась к нему вплотную и положила на него руку.
– Свет я погашу, – тяжело поднявшись, сказал Зуев. – Я лягу на полу, на пальто. – Он швырнул пальто к окну, затем щелкнул выключателем и в наступившей тишине, натыкаясь на стулья, побрел к своему ложу.
– А почему он так тихо спит? – услышал Зуев голос хозяйки. В нем чувствовалась какая-то еще не оформившаяся тревога и вполне трезвое любопытство. Видно, ее давно мучил этот вопрос, но все было как-то недосуг спросить: пили водку, болтали о всякой ерунде, а в наступившей темноте он вдруг снова всплыл.
Зуев попытался успокоить хозяйку и монотонно забубнил:
– Он всегда так спит. Не бойся. Утром мы уйдем.
Некоторое время они лежали молча. У соседей сверху тихо работал телевизор. Старый рассохшийся паркет скрипел сам по себе. Зуев перестал возиться на своей неудобной постели – устроился и начал было засыпать, но тут девушка с дрожью в голосе произнесла:
– Он холодный какой-то. Я даже сквозь одежду чувствую.
– Вот ты и согрей его, – недовольно буркнул Зуев.
– Он мертвый, что ли? – перейдя на шепот, спросила девушка.
– С чего ты взяла? – взорвался Зуев. – Будем мы сегодня спать или нет?
– Да он пахнет, – тихо ответила хозяйка.
– Ну, мертвый, мертвый, – крикнул Зуев. – Был бы живой, сам бы нашел себе девку. – После этих слов хозяйка взвизгнула, Зуев услышал, как тихонько загудели диванные пружины. Девушка отскочила к противоположной стене, а затем загорелся свет.
– Спать-то с ним не надо, – попытался успокоить ее Зуев. – Погреть только. В последний раз. Понимаешь ты это?
– Мы так не договаривались, – тараща глаза на Шувалова, ответила хозяйка. Дрожащими руками она прикурила сигарету и принялась нервно вышагивать между дверью и шкафом. После этого Зуеву пришлось встать. Он налил водки себе и ей, не дожидаясь, выпил и сказал:
– Ладно, пей. Будем считать, что Витя остался доволен.
– Уходи, – наконец выдавила из себя хозяйка комнаты. – Забирай его и уходи. Ну, пожалуйста. – Слезы капали у нее с подбородка на грудь, да так быстро, словно в голове у девушки что-то прохудилось.
– Уйду, уйду, – тут же пообещал Зуев. – Да выпей ты. До утра далеко…
– Уходи сейчас же, – взвизгнула девушка.
И Зуев, несмотря на то, что был давно и мертвецки пьян, понял, во что может вылиться этот неожиданный инцидент. Лицо у девушки сделалось совершенно бледным, и, судя по глазам, она становилась все менее управляемой.
Аккуратно прикрыв лицо Шувалова покрывалом, Зуев медленно взвалил куль на плечо и, шатаясь, пошел к двери.
– Сволочь, – плаксиво выкрикнула хозяйка комнаты, закрывая за ним дверь.
Несмотря на глубокую ночь, на улице было как-то празднично светло и легко дышалось. Все кругом было покрыто тонким слоем первого в этом году снега. Он аппетитно поскрипывал под ногами, а в свете фонарей под большим углом неслись все новые и новые первые снежинки.
– Ну, вот и до зимы дожили, – кряхтя сообщил Зуев. – А ты боялся. – Он повернул направо, потому что дорога направо шла под уклон. На улице не было ни одного человека, ни один след не пересекал девственной белизны снежного покрова. Даже с такой ношей и будучи сильно пьяным, Зуев ощутил удовольствие от этой неожиданной прогулки. Вниз идти было легко, впереди бежала серебристая дорожка, и Зуеву показалось, что это и есть та самая дорога, которую он долго и безрезультатно искал всю свою сознательную жизнь. Зуев удивился этой мысли и хотел было поделиться ею с Шуваловым, но тут заметил впереди какое-то движение. Внимательно присмотревшись, Зуев увидел странную девушку в свадебном наряде с флердоранжем и без пальто. Рядом с девушкой, как и полагается хорошо воспитанному псу, шла большая собака. Темнота и неудобное положение головы мешали Зуеву как следует рассмотреть удивительную пару, но он все же понял, кого повстречал, и остановился. В двух шагах от него остановилась и девушка в белом со своей собакой. Она попросила Зуева, чтобы он поставил Шувалова на ноги, и Зуев охотно исполнил ее просьбу.
– А теперь иди, – повелительно сказала девушка, – иди, иди, ты нам больше не нужен.
Ошалело глядя на нее, Зуев медленно развернулся и так же медленно двинулся в противоположную сторону. Шагов через десять он обернулся. Шувалов с девушкой уже дошли до угла, повернули направо, а огромный пес стоял там, где его оставили.
– Фью, – позвал его Зуев.
Метнувшись к хозяйке, пес скоро остановился, завилял хвостом, а затем взвизгнул и побежал за Зуевым.
Переулок спал. Но даже если бы кто-то из-за бессонницы или от нечего делать выглянул в этот момент на улицу, ничего замечательного он не увидел бы: один лишь снег, да пьяного прохожего с сумасшедшим лицом… Впрочем, рассмотреть лицо ночью в такую погоду – дело безнадежное.
