Читаем без скачивания Частный детектив Выпуск 4 - Алистер Маклин

– Меня тошнит от вас. Я не выпустил бы вас отсюда, даже если бы мог, Вилэнд. Я пошел бы на это только в том случае, если бы у меня появилось искушение оставить включенным контрольный выключатель на буровой вышке. Тот прибор, который остался там. Нам остается жить пятнадцать, от силы двадцать минут, если только можно назвать агонию, которую мы должны испытать, жизнью. Вернее, агонию, которую вам придется испытать, – я поднес руку к своему пальто и, оторвав центральную пуговицу, сунул ее в рот. – Я ничего подобного не испытаю, так как на протяжении нескольких месяцев готовился. Это не пуговица, Вилэнд, это капсула с концентрированным цианидом. Стоит только надкусить ее, и я умру прежде, чем успею осознать, что умираю.

Мои слова окончательно доконали его. Из угла рта у него потекла слюна и, бормоча что–то нечленораздельное, он, неизвестно По какой причине, бросился на меня. У него настолько помутился рассудок, что он и сам не понимал, что делает. Но я ожидал такой выпад. Под рукой оказался тяжелый гаечный ключ. Я схватил его и кинул в Вилэнда прежде, чем он успел прикоснуться ко мне. Удар получился не очень сильный, но и его было достаточно. Вилэнд отклонился назад, ударился головой об обшивку стены и тяжело рухнул на пол.

Оставался Ройял. Он, скорчившись, сидел на маленьком стуле с матерчатым сиденьем. Он начисто забыл о том, что его лицо должно быть бесстрастным, как у сфинкса: знал, что остается жить считанные минуты, и на лице его начало появляться выражение, которое было ему совершенно неведомо и несвойственно в течение всех этих долгих лет. Он видел, как к нему подбирается его собственная смерть, а не смерть, которую он приносил своим многочисленным жертвам в течение многих лет. Страх стал глубоко проникать в его мозг, захватывая самые сокровенные уголки. Но пока паника еще не коснулась его, и он еще не совсем потерял контроль над собой, как это случилось с Вилэндом. Но его способность рассуждать и разумно мыслить исчезли. Все, что пришло ему на ум, было обычным для него в случае опасности: он вытащил свой маленький черный смертоносный пистолет и прицелился в меня, но я знал, что он не выстрелит. Просто–напросто это был его обычный рефлекс. Впервые за всю свою жизнь Ройял встретился с проблемой, которую невозможно было разрешить нажатием пальца на курок.

– Ты тоже испугался, Ройял? – тихо спросил я.

Теперь даже для того, чтобы сказать несколько слов, требовалось делать заметные усилия. Мое нормальное дыхание – около шестнадцати вздохов в минуту – участилось до пятидесяти. Стало трудно выдавить из себя хотя бы одно слово.

Он молча посмотрел на меня, и все дьяволы ада выглянули из глубины его черных глаз. Я мог бы поклясться, что вторично за эти сорок восемь часов, и на этот раз несмотря на влажный, гнилой и отвратительный воздух в кабине батискафа, на меня повеяло запахом свежевыкопанной сырой могилы.

– Сильный, жестокий головорез Ройял, – хрипло прошептал я. – Ройял–убийца, помнишь ли ты всех тех людей, которые, стоя перед тобой, дрожали от страха, помнишь ли ты всех тех, кто до сих пор дрожит перед тобой, стоит им только услышать твое имя? Может быть, ты хочешь, чтобы они увидели тебя в эту минуту? Ты хочешь этого, Ройял? Ты хочешь, чтобы они увидели, как ты дрожишь от страха? Ведь ты дрожишь от страха, не так ли, Ройял? Ты испытываешь такой ужас, какого еще никогда не испытывал. Ведь ты испытываешь ужас, Ройял?

И снова он промолчал. Дьяволы все еще выглядывали из глубины его глаз, но им было уже не до меня, они уже наблюдали не за мной, они принялись за самого Ройяла. Они вгрызались все глубже и глубже в потаенные уголки этого темного ума и, блуждая там, играли выражением его искаженного лица. И это искаженное лицо являлось ясным доказательством того, что эти дьяволы раздирали его в разные стороны, и все же самый мощный из них тащил его к черной пропасти полного краха, к тому всепоглощающему ужасу, который граничит с безумием.

– Как тебе нравится твое состояние, Ройял? – хрипло спросил я. – Ты чувствуешь, как стало болеть твое горло и легкие? Я тоже чувствую боль в своем горле и своих легких… Я вижу, что твое лицо уже начинает синеть… Пока оно еще не очень синее… синева появилась только под глазами… Вначале синева всегда появляется под глазами, потом начинает синеть нос. – Я сунул руку в нагрудный карман и вытащил маленький прямоугольник. – Вот зеркало, Ройял. Разве ты не хочешь посмотреть на себя в зеркало? Разве ты не хочешь увидеть, как..?

– Будь ты проклят, Тальбот, – он выбил зеркало из моей руки, и оно отлетело в сторону. Голос его был похож и на рыдание, и на крик: – Я не хочу умирать! Я не хочу умирать!

– А разве твои жертвы хотели умирать, Ройял? – я уже не мог говорить разборчиво, мне надо было сделать четыре или пять вдохов, прежде чем смог выговорить это предложение. – Все твои жертвы, наверное, хотели покончить жизнь самоубийством, и ты просто помогал им осуществить мечту от всех щедрот и доброты твоего сердца?

– Ты умрешь, Тальбот, – голос был похож на зловещее карканье. Пистолет в его дрожащей руке был направлен мне в сердце. – Ты умрешь сейчас.

– Не смеши, Ройял, – я хотел бы рассмеяться во все горло, да у меня в зубах зажата таблетка цианида. Моя грудь болела, а наблюдательная камера плыла перед глазами. Я знал, что не выдержу больше, знал, что приближается смерть.

– Не тяни, – выдохнул я. – Не тяни и нажми на курок.

Он посмотрел на меня сумасшедшими блуждающими глазами, которые уже потеряли все контакты с реальностью, и сунул маленький черный пистолет в кобуру. То, что незадолго перед спуском его били по голове, начало сказываться и звучало похоронным звоном. Он был в худшем состоянии, чем я. Он начал раскачиваться на матерчатом стульчике и, внезапно повалившись вперед и встав на четвереньки, принялся мотать головой направо и налево, словно для того, чтобы развеять туман в голове. Едва не теряя сознание, я наклонился к нему, сжал пальцами ручку контрольного аппарата поглощения углекислого газа и повернул ее от минимальной отметки на максимальную. Но заметно улучшиться воздух мог только через две–три минуты. А минут через пять атмосфера внутри камеры приблизится к нормальной. Но это не имело значения. Я наклонился над Ройялом.

– Ты умираешь, Ройял, – выдохнул я. – Интересно, как себя чувствует умирающий, Ройял? Скажи мне, что он испытывает при этом? Что чувствует человек в могиле, находящейся на дне моря в ста сорока метрах от поверхности? Что чувствует человек, зная, что ему уже никогда не придется вдохнуть чудесный, чистый, свежий воздух, никогда не придется увидеть ласковое солнце? Что чувствует человек, который умирает? Скажи мне, Ройял, что он ощущает. – Я еще ниже склонился над ним. – Скажи, Ройял, ты хотел бы жить?

Он не реагировал, он был где–то далеко.

– Ты очень хотел бы жить, Ройял, – я должен был почти выкрикнуть эти слова.

– Я хочу жить, – его голос был похож на мучительный стон, его сжатая в кулак правая рука слабо ударяла по дну камеры. – Господи, как же я хочу жить!

– Возможно, я еще позволю тебе жить, Ройял. Возможно. Ты сейчас стоишь на коленях, не так ли, Ройял? Ты на коленях вымаливаешь себе жизнь, не правда ли, Ройял? Я поклялся, что доживу до того дня, когда ты, стоя на коленях, будешь умолять сохранить тебе жизнь, а сейчас именно это ты и делаешь, не так ли, Ройял?

– Будь ты проклят, Тальбот! – его голос был похож на охрипший, отчаянный, мучительный крик. Теперь он стоял на коленях и качался из стороны в сторону, его голова поворачивалась то в одну, то в другую сторону, веки плотно сомкнуты. Внизу, на полу, воздух был совершенно испорченным, отвратительным и почти лишенным кислорода, и на его лице начали появляться голубые тени. Он дышал, как задыхающаяся от бега собака. Каждый вздох доставлял ему мучительную агонию. – Выпустите меня отсюда. Ради Бога, выпустите меня отсюда.

– Ты еще не умер, Ройял, – прошептал я ему на ухо. – Кто знает, может быть, ты снова увидишь солнце. А может, и не увидишь. Я солгал Вилэнду, Ройял. Переключатель для освобождения от балласта еще может сработать. Я заменил только пару проводов, и все. Тебе понадобится несколько часов, чтобы найти, какие именно провода заменены. Я же найду их за тридцать секунд.

Он перестал мотать головой и посмотрел на меня залитыми кровью, потемневшими от ужаса глазами, в которых промелькнул слабый проблеск надежды. Под глазами у него были темные круги, лицо заливал пот.

– Выпусти меня отсюда, Тальбот, – прошептал Ройял. Он не знал, осталась ли у него какая–нибудь надежда спастись или это начало новых, более изощренных пыток.

– Я мог бы выпустить тебя отсюда, Ройял. Конечно, мог бы. Посмотри, у меня есть отвертка, – я показал ее и улыбнулся, не испытывая к этому убийце никакой жалости. – Но у меня во рту все еще таблетка цианида, Ройял, – я показал ему зажатую в зубах пуговицу.