Ракета стояла наклонно, наполовину зарывшись в ту чертову пыль. Эта пыль ну, нечто самое мягкое, самое тонкое на свете, понимаешь? Почти нематериальное... Самый легкий пух на Земле оказывает большее сопротивление. Пылинки так невероятно малы... Я заглянул внутрь - Томаса в ракете не было. Я сказал, что она стояла наклонно, но совсем не был в этом уверен; без специальных аппаратов там трудно было определить вертикаль. И для измерений потребовался бы добрый час, а обычный отвес - ведь он там почти ничего не весил - порхал бы на конце шнурка, как муха, вместо того чтобы висеть как полагается... Поэтому я не удивился, что Томас не пробовал стартовать. Я влез внутрь. Сразу обнаружил, что он пытался установить точную вертикаль, воспользовавшись тем, что было под рукой, но у него ничего не вышло. Пищи у него оставалось довольно много, зато кислорода не было. Видимо, он перекачал все, что имел, в баллон скафандра и вышел.
- Зачем?
- Я тоже спрашивал себя зачем. Он пробыл там три дня. В такой ракете есть только кресло, экран, рычаги и люк за спиной. Я сидел там несколько минут. Уже было ясно, что я его не найду. Сначала я думал, что, может, он вышел как раз тогда, когда я прилетел, что он использовал газовый пистолет, чтобы вернуться на "Прометей", и уже сидит там, а я тут ползаю по этим пьяным камням... Я выскочил из ракеты так энергично, что меня вынесло наверх, и я полетел. Никакого ощущения направления, ничего. Знаешь, как бывает, когда в абсолютной темноте увидишь искорку? Чего только не выдумаешь тогда! Какие лучи, картины! Так вот, чувство равновесия... с ним тоже что-то подобное. Там, где притяжения нет вообще, еще полбеды, если человек привык. Когда же притяжение есть, только очень слабое, как на этой скорлупе... то лабиринт нашего уха реагирует весьма сумбурно, чтобы не сказать по-сумасшедшему. То тебе кажется, что ты свечой взмываешь вверх, то будто летишь в пропасть - и так все время. А то еще совершенно неожиданно появляется ощущение вращения и взаимного перемещения рук, ног, туловища, словно все поменялось местами, как будто и голова уже находится не там, где ей положено...
Так я летел, пока не треснулся о какую-то глыбу, оттолкнулся, зацепился за что-то, меня перевернуло, но я успел схватиться за выступ глыбы... Там кто-то лежал. Томас.
Эри затаила дыхание. Во тьме шумел Тихий океан.
- Нет. Не то, что ты думаешь. Он был жив. Сразу сел. Я включил радио. На таком небольшом расстоянии мы хорошо слышали друг друга.
"Это ты?" - спросил он.
"Да, это я", - ответил я.
Сцена - как из скверной комедии, с сумасшедшинкой. Но так было. Мы оба встали.
"Как ты себя чувствуешь?" - спросил я.
"Прекрасно. А ты?"
Это меня немного смутило, но я сказал:
"Спасибо, очень хорошо. Дома тоже все здоровы".
Это был идиотизм, но я думал, что он нарочно так - чтобы показать, что еще держится, понимаешь?
- Понимаю.
- Когда он стоял совсем рядом, я видел его в свете наплечного фонаря, будто сгусток темноты. Проверил его скафандр - он был цел.
"Кислород у тебя есть?" - спросил я. Это было самое важное.
"А, пустяки", - сказал он.
Я раздумывал, что делать. Взлететь его ракетой? Пожалуй, нет. Слишком рискованно. Правду говоря, я даже не очень обрадовался. Боялся - вернее, чувствовал неуверенность - это трудно объяснить. Ситуация была нереальной, я ощущал в ней что-то странное, хотя не знал что. Я даже не обрадовался нашей чудесной встрече. Я все раздумывал, как спасти ракету. Наконец решил, что не это самое главное. Сначала надо было разобраться, что с ним. Мы продолжали стоять в этой черной беззвездной ночи.
"Что ты делал все это время?" - спросил я. Это было важно. Если он пытался что-нибудь сделать, хотя бы отбивать минералы, - это был бы хороший признак.
"Разное, - сказал он. - А что ты делал, Том?" "Том?" - переспросил я, и холодок пробежал у меня по спине, потому что Ардер погиб год назад, и Томас прекрасно знал об этом.
"Ты же Том. Нет? Я узнаю твой голос". Я промолчал, а он коснулся перчаткой моего скафандра и сказал:
"Чертов мир, правда? Ничего не видно, и ничего нет. Я представлял себе это совсем иначе. А ты?"
Я подумал, что насчет Ардера ему просто почудилось... в конце концов такое со многими случалось...
"Да, - сказал я. - Тут неинтересно. Пошли, а, Томас?
"Пошли? - удивился он. - Как это... Том?"
Я перестал обращать внимание на этого "Тома".
"Ты разве собираешься тут оставаться?" - сказал я.
"А ты пет?"
Разыгрывает, подумал я, но уже пора, пожалуй, кончать с этими глупыми шуточками.
"Нет, - сказал я. - Надо возвращаться. Где твой пистолет?"
"Потерял, когда умер".
"Что?!"
"Но я не расстраиваюсь, - сказал он. - Мертвому пистолет ни к чему".
*Ну, ну, - сказал я. - Давай-ка я тебя пристегну, и поедем".
"Ты спятил, Том? Куда?"
"На "Прометей".
"Но его же тут нет..."
"Он там, дальше. Ну, давай я тебя пристегну".
"Подожди".
Он оттолкнул меня.
"Ты как-то странно говоришь. Ты не Том?!"
"В том-то и дело, что нет. Я Эл".
"И ты умер? Когда?"
Я уже начал понимать, что к чему, и стал подлаживаться под него.
"Ну, - сказал я, - несколько дней назад. Давай-ка я тебя все-таки пристегну".
Но он не разрешил. Мы начали бороться, сначала будто в шутку, потом более серьезно, я пытался его схватить, но в скафандре не мог. Что делать? Я не мог оставить его ни на минуту, потому что второй раз я уже не нашел бы его. Чудеса не повторяются. А он хотел там остаться, как умерший. И так слово за слово, когда мне показалось, что я уже убедил его, когда он как будто согласился и я дал ему подержать мой газовый пистолет, тогда он приблизил лицо к моему лицу, так что я почти увидел его через двойные стекла, и крикнул: "Подлец, ты обманул меня! Ты жив!" - и выстрелил в меня.
Я чувствовал, как Эри уже несколько минут прижимается лицом к моему плечу. При последних словах она вздрогнула, как будто по ней прошел ток, и прикрыла рукой шрам. С минуту мы молчали.
- Это был очень хороший скафандр, - сказал я. - Не лопнул, знаешь. Весь вмялся в тело, сломал ребро, вдавил его, размозжил мышцы, но не лопнул. Я даже не потерял сознания, только некоторое время не мог двинуть рукой и чувствовал по теплу, как внутри скафандра льется кровь. Все-таки на какое-то мгновенье у меня, видимо, закружилась голова, потому что, когда я встал, Томаса не было, и не знаю, когда и как он исчез. Я вслепую искал его, ползая на четвереньках, вместо него нашел пистолет. Он, видимо, бросил его сразу после выстрела. Ну, с его помощью я выбрался. Меня заметили, как только я выскочил из тучи. Олаф подвел корабль еще ближе, и меня втянули. Я сказал, что не нашел Томаса. Что обнаружил только пустую ракету, а пистолет выпал у меня из рук и выстрелил, когда я споткнулся. Скафандр двойной. Кусочек внутреннего панциря отскочил. Он тут, под ребром.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
