этого двора был в том, что он полностью застеклен, поэтому можно было любоваться красотами зимы и при этом не чувствовать холода. Здесь стояли небольшие пальмы, папоротники, в больших корзинах росли розовые и белые гортензии. По обе стены стоят небольшие диванчики, а в углу есть вендинговые автоматы. Мили взяла себе ванильный капучино, и мы сели на один из диванчиков. Телефон девушки зажужжал, а когда она взяла его в руки, на экране высвечивалось счастливое лицо Валери. Милс взглянула на меня, я слабо кивнул, а после она приняла вызов. Я ту же увидел жгучую темноволосую девушку, глаза которой как обычно были подведены черным карандашом. Помню, как впервые увидел ее в жизни. Стивен пригласил меня к себе домой, но забыл предупредить, что помимо меня там будет его подружка. И первое, что я увидел, когда вошел в гостиную было то, как они двое целовались, лежа на диване. Услышав шорох рядом с собой, Валери так сильно оттолкнула от себя парня, что он упал на пол и сломал себе руку. Поэтому наше знакомство прошло в больнице, пока мы были в коридоре, а Стивен в кабинете врача.
— Привет, дорог…, — девушка замолкла, увидев меня.
— Ты ей не рассказывала? — спросил я.
— Нет, — виновато ответила Милс.
Я выдохнул и поцеловал ее в висок.
— Привет, дьяволица! Как поживаешь? — обратился я к девушке на том конце звонка, но в ответ ничего не последовало.
Она продолжала просто смотреть в экран, рассматривая мою уже чуть-чуть не лысую голову.
— Валери, если ты продолжишь так на него пялиться, я выколю тебе глаза, когда прилечу домой, — фыркнула Гринграсс.
Я рассмеялся. Слышать подобные угрозы от маленькой девушки, которая едва дотягивала до моей груди было сверх забавно.
— Я просто… Стефан? Это точно ты? Ты упал и тебе газонокосилка по голове проехалась? — Холл растерялась.
— Нет, Мили тебе потом все расскажет. Так как ты? Где Стивен?
— Я нормально, он отошел расплатиться с курьером. Может кто-нибудь из вас двоих объяснит мне, что происходит? Мили?
— Это не телефонный разговор, Валери…
— Учитывая, что ты прилетаешь только послезавтра, я умру от любопытства, так что рассказывайте все сейчас!
— О, привет! — в экран влез мой друг, лицо которого сразу стало таким же, как и у его девушки.
— Привет, Стивен! — я радостно помахал ему рукой.
— Я сплю или реально это вижу? — пробубнил он.
Милисента закатила глаза, а затем я все рассказал нашим друзьям. С каждым словом их глаза становились все больше, а под конец Валери расплакалась, а вместе с ней снова расплакалась и Мили. В этот момент мне просто захотелось провалиться под землю. Не потому что мне было тяжело видеть их слезы, а потому что я устал. Устал от их слез. Каждый раз, когда я их видел, это напоминало мне о том, что я в шаге от смерти, а мне совсем не хотелось об этом вспоминать.
Когда обе успокоились, Милс тихо прошептала извинения, а вот Холл вышла из себя.
— Да как ты мог, засранец, такое скрывать от нас? Мы же твоя вторая семья!
— Валери, спокойно! — Стивен обнял ее, но ее глаза продолжали метать в меня молниями.
— Клянусь Богом, Феррар, когда ты поправишься и прилетишь обратно, я сама лично придушу тебя!
— Договорились, — смеясь, ответил я.
Кажется, мой ответ ее удовлетворил, потому что спустя несколько секунд она сменила тему и начала болтать о своей работе. Через минут сорок друзья ушли в кино, а Милисента потянулась ко мне. Ее мягкие губы коснулись моей шеи, и я улыбнулся.
— Мистер Феррар, у Вас обед, — Клэр оторвалась от своих журналов и подошла к нам.
— Спасибо, уже идем.
Я взяла девушку за руку, и мы вернулись на наш этаж. По правилам после обеда у нас два часа отдыха, поэтому посещения запрещены, чтобы не утомлять пациентов, поэтому, как бы сильно я не уговаривал мистера Бэрроуза разрешить девушке остаться, он остался непреклонен.
— Я могу зайти к тебе вечером? — спросила она, когда мы прощались у лифта.
— Да, после пяти до семи, — я поцеловал ее в щеку.
— Тогда я приду. Может тебе что-нибудь нужно купить? Из продуктов или одежды?
— Нет. Одно твое присутствие делает меня счастливым.
На лице Милс засветилась радостная улыбка.
— Хорошо, тогда до вечера!
— Напиши мне, когда придешь домой, чтобы я не волновался.
— Хорошо.
Пару минут мы стояли в объятиях друг друга, а затем дверцы лифта закрылись у меня перед носом. Мои ноги будто вросли в землю. Я не мог сделать и шага. Когда ушла Милс, я понял, как сильно мне ее здесь не хватало. Она буквально за несколько часов вселила в меня столько силы, сколько я не мог напастись за несколько месяцев.
— Она миленькая, — из угла показалась Линда.
— Она лучшая, — я улыбнулся.
Два часа прошли достаточно быстро. Я успел и поспать и поработать. Вчера мне написал управляющий моего ресторана, сообщив, что произошел пожар. Сгорела половина здания, но это было ничто по сравнению с тем, что несколько сотрудников и гостей получили серьезные ранения. Переломы, отравления угарным газом, ожоги второй и третей степени… Я сказал Билли отчитываться мне о состоянии здоровья каждого. И сегодня он написал мне, что одного из наших поваров, Рона Мерфи, не стало. Ему было всего девятнадцать. Из рассказов посетителей ресторана, он спас жизнь маленькой девочке, когда из-за толпы она случайно отпустила руку матери, а затем потеряла ее из виду. Девочка забилась под стол, а когда Рон сам выбегал из здания, он услышал плачь. Прямо на выходе, когда, казалось бы, спасения уже близко, на него упала балка. Всю ночь врачи боролись за его жизнь, но спасти его так и не удалось.
Я связался со своим юристом и сказал ему, чтобы каждой пострадавшей семьей выплатили моральную компенсацию и средства на лечение. Итого с моей личного счета ушло около тридцати тысяч долларов. Экспертиза показала, что причиной пожара стала перегоревшая проводка.
Ближе к пяти часам я отложил ноутбук в сторону, а затем прикрыл веки. От большого количества информации у меня разболелась голова. Через несколько минут вошла Линда и сказала, что может дать мне таблетку от головной боли.
— Во сколько начало развлекательного вечера? — спросил я.
— В восемь, после ужина. Жаль, что сегодня меня не будет. Расскажешь завтра как все прошло?
— Без проблем, а почему тебя не будет? Если мне не изменяет память, ночное дежурство сегодня на тебе.
— У меня что-то типа переезда.
— Что-то типа? — изогнув бровь, спросил я.
— Хозяйка решила
