кроме тебя.
Гефест гневно вспыхивает, встает. Тея видит, как в нем колышется ярость, слепая и бессмысленная. Если не подавить ее прямо сейчас, все в этой лаборатории, включая саму Тею, будет разнесено вдребезги.
– Ты считаешь, что это я убил мать? – ледяным голосом спрашивает он.
Тея делает шаг в сторону, чтобы не загораживать истерзанное тело на каталке.
– Если ты узнал, что она убивает людей из Блэкхита, одного за другим, ты мог решить, что у тебя нет другого выхода.
Гефест нерешительно сглатывает.
– Честно говоря, мне безразлично, ты ее убил или кто другой, – торопится закрепить свое преимущество Тея. – Но если все же ты, может, нам лучше отменить расследование, пока эта Эмори не перебудоражила всю деревню.
– Нет, – отвечает он твердо. – Мать была моей единственной надеждой, Тея. Только благодаря ей я хоть как-то выносил этот остров. Она хотела дать нам лучшее будущее, и я верил, что это возможно. – Он судорожно сглатывает, скользнув взглядом по телу на каталке. – Если это сделала она, у нее была причина, и я не стал бы убивать ее за это.
«А я бы убила, – мелькает у Теи непрошеная мысль. – Узнай я, что Ниема лгала мне о Блэкхите, я бы убила ее, не задумываясь. Сразу пошла бы в деревню и проломила бы ей череп. В сущности, я почти уверена, что так оно и было».
Она отворачивается к трупу, чтобы скрыть румянец вины, заливающий ей щеки. Позади нее переступает с ноги на ногу Гефест, и, чтобы не дать ему заговорить, Тея хватается за пилу для костей и включает ее.
– А ну-ка, давай посмотрим, что делала с тобой Ниема, – говорит она, подступая к черепу женщины.
23 часа до полного уничтожения человечества
55
Эмори просыпается оттого, что кто-то трясет ее за плечо. Сонно моргая, она видит Клару, которая стоит над ней на коленях. Время чуть больше десяти утра, жара усиливается, и на лбу у Клары видны капельки пота.
Немного в стороне от них стоит Сет, на плече у него сумка, выражение лица озабоченное. Его длинная тень накрывает двух женщин, словно простыня.
– Как ты? – спрашивает Клара, протягивая матери флягу с водой. – Аби сказала нам, что ты думаешь, что там папа.
– Так мне сказал Адиль. Наверное, поэтому он и нацарапал те слова в заброшенном вагоне. «Ниема похоронила нас, она похоронит и тебя». Он не хотел, чтобы учеников, которые придут за ним, постигла та же участь.
– Этого не может быть, – яростно говорит Сет. – Ниема не стала бы нас так обманывать. Это Адиль настраивает тебя против нее. Наверняка это он. Он же ненавидит ее и хочет, чтобы ты тоже ее возненавидела. – Он грозно тычет пальцем в свою дочь. – Ниема любила тебя. Ты помнишь, что она сделала для тебя после смерти твоей матери? Она бы не стала прятать от тебя Джека, будь он жив. Ни за что не стала бы.
Эмори отрывается от фляги – она едва не задохнулась, так торопилась напиться. Вода стекает по ее подбородку, капая на грязную футболку, пропахшую сухой землей, потом, а больше всего – страхом минувшей ночи.
– Ниема проводила эксперименты на людях, а когда они умирали, хранила тела в лазарете, – выпаливает она, еще не до конца отдышавшись. – В ночь своей смерти она добавила к своему списку еще одно тело, о котором мы знаем только потому, что ты его нашел. Она приказала стереть нам память, из-за чего шестеро наших друзей погибли, а на остров надвигается туман. И это только с нами она так обошлась! Ниема сказала Тее, что туман просочился в Блэкхит, хотя там осталась ее сестра. Она твердила ей об этом сорок лет! Ниема была обманщицей и убийцей, и я не верю ни единому слову, которое я когда-либо от нее слышала.
Эти слова падают на Сета тяжело, словно камни, и он, пошатываясь, подходит к ручью и наклоняется, чтобы ополоснуть лицо.
Эмори жестом просит Клару помочь ей встать, а потом проводит рукой по массивной двери.
– Ты правда думаешь, что папа там? – спрашивает Клара, воодушевленная той же надеждой, которая привела сюда ночью ее мать.
– Я хочу так думать, – говорит Эмори. – Но не исключено, что твой дед прав. Я надавила на Адиля, чтобы он рассказал мне о пожаре на складе, и тогда он вдруг взял и выложил мне эту историю о твоем отце. Возможно, он просто хотел меня отвлечь. Как бы то ни было, нам надо попасть за эту дверь и посмотреть, что там, потому что я почти уверена – именно сюда ты, я и твой дед приходили в ту ночь, когда погибла Ниема. И зачем-то привозили сюда тележку.
– Должен быть какой-то способ открыть эту дверь.
– Ломать не советую, – отвечает Эмори, потирая больное плечо.
– А что говорит Аби?
– Не важно, Клара. Мы больше не можем ей доверять.
– Почему?
– Потому что она не на нашей стороне. – Голос Эмори мрачен, в ее словах слышна боль. – Она работает на Ниему и ни на кого больше. Я убедилась в этом прошлой ночью. Наших друзей отправили на работу по приказу Ниемы. Их контролировала Аби.
– Но ведь Ниема умерла.
– Вряд ли для Аби это имеет значение. Она будет продолжать делать то, что ей велела Ниема, пока остров не уйдет под воду.
Эмори бросает взгляд на океан. Туман искрится над ним, как струи дождя над водой. «У нас осталось меньше суток», – думает она, злясь на себя за то, что так легко поддалась на манипуляцию.
Всего пары слов хватило, чтобы она напрочь забыла об Адиле, а ведь он пока ее главный подозреваемый.
И что она от этого выиграла? Да ничего. Только потратила впустую целую ночь, которую просто не имела права тратить.
– Тея знает, как туда попасть, – говорит Клара. – Можно спросить у нее.
– Только не говори ей, что Джек жив, – предупреждает Эмори. – Если она поймет, что мы знаем, то решит, что у нас есть мотив для убийства Ниемы, тем более что ее кровь на твоем ноже.
– Думаешь, Ниема нам все рассказала?
– Может быть, – соглашается Эмори. – По словам Адиля, она хотела покаяться во всех грехах прошлой ночью, и это объясняет, почему на рисунке Магдалины мы трое такие расстроенные, хотя все вокруг радуются и веселятся. А еще это объясняет, почему мы пошли сюда в ночь ее смерти.
Клара смотрит на дверь, представляя, как оттуда ее зовет отец.
– Если папа там, мы должны найти способ туда
