Читаем без скачивания Акция прикрытия - Данил Корецкий

– Я никого не валяю, товарищ полковник, – с нескрываемой враждебностью ответил лейтенант. – И петь я не умею. А «сыворотка правды» запрещена законом – так нас учили в академии. За ее применение отдают под трибунал.

– Пошел вон! – страшным голосом сказал Дронов. Он долго сидел неподвижно, чувствуя себя так, будто из него вынули все кости. Потом по селектору вызвал начальника группы кадров.

– Подготовить документы на увольнение Скороходова. Нарушение субординации, сокрытие сведений государственной важности, неподчинение начальнику. И эту машинистку, Попову, – тоже.

– А ее за что? – поинтересовался кадровик.

– Отставить субординацию и важные сведения! Обоих – за аморальное поведение в служебное время! Они пьют и трахаются прямо в кабинете. О подробностях спросите Кирея.

После этого Дронов по дальней связи вызвал капитан-лейтенанта Чижика.

– Помнишь наш разговор, сопляк?! Думаешь, перешел во флот и старые грехи спишутся сами собой? Нет, дружок! Верлинов скоро прибудет в Россию. А ты пойдешь под трибунал, как я и обещал. Готовься лет десять просидеть на нарах!

Дронов не подозревал, что последствия двух этих разговоров выйдут далеко за пределы его намерений. Настолько далеко, что он даже не мог предположить.

В обыденной жизни Ильяс Бузуртанов являлся генеральным директором торгово-закупочной фирмы «Рассвет». Несмотря на небольшой годовой оборот и скромные доходы, фирма занимала шикарный офис со всеми атрибутами престижности нового времени: дорогой мебелью, красавицей-секретаршей, телекамерами у входа и «накачанными» охранниками. В последние дни количество охранников удвоилось, они патрулировали весь квартал, проверяли остановившиеся машины и подозрительных людей, стерегли здание с тыльной стороны. Прием посетителей был сокращен до предела.

Развалившись в тысячедолларовом кресле, Бузуртанов положил ноги на полированный стол и курил сигару. Еще совсем недавно Ильяс упивался всем этим – обстановкой, секретаршей, а главное, собой – богатым, могущественным, сидящим в позе американских миллионеров, сведения о которых он еще при коммунистической власти жадно черпал из обличительных фильмов и телепередач.

Сейчас Бузуртанов был мрачен и озабочен. Добраться до Лекаря он не смог и смыть позор не сумел. Земляки, за исключением тех, кому он платил, отвернулись, и это угнетало больше всего. Конечно, Ильяс вполне мог существовать и сам по себе. Но сохранившийся в подсознании принцип горских племен «без поддержки рода ты ничто» мешал ему жить, давил на психику и ставил на грань нервного срыва.

– Там какая-то женщина. – Вошедшая без стука секретарша состроила недовольную мину. – Фамилия Попова.

Ильяс любил женщин, но сейчас ему было не до них. Понадобится залезть под юбку – так она рядом, не нужно и из кабинета выходить. Он вяло отмахнулся. Лицо секретарши разгладилось, она кивнула и повернулась к выходу. Попова... Кто такая? Попова... Марина? Точно, Марина!

– Эй, подожди, не спеши, – крикнул он в закрывающуюся дверь. – Скажи, пусть пропустят. Я ее хорошо знаю.

Дверь хлопнула сильней, чем следует.

Марину он отснял по объявлению почти год назад. Случайно попалась на глаза газета: «Серьезная симпатичная девушка, занятая серьезной работой, ищет самостоятельного мужчину с целью создания семьи». Сейчас самореклама девушек не редкость. «Натуральная блондинка с красивыми ногами», «жгучая брюнетка с большим бюстом», но с «серьезной работой» в качестве достоинства незнакомки Ильяс столкнулся впервые.

Создавать семью он не собирался, к тому же чеченец не должен жениться на русской: гулять, спать, даже рожать детей – сколько угодно, это обычное баловство, на которое принято закрывать глаза. Нагулявшись и наигравшись, положено вернуться на родину и заключить брак с чеченской женщиной, дабы не разбавлять кровь своего народа. Поскольку в объявлениях подобного рода серьезность кандидаток и их намерений часто преувеличивается, Ильяс позвонил и на следующий день встретился с Мариной.

Она действительно была серьезной, но не настолько, чтобы отказаться от двухсотдолларового обеда в фешенебельном ресторане и от того, что неминуемо за таким обедом следует. Марина Бузуртанову понравилась, о «серьезной работе» она ничего не рассказала, пояснив, что раз о женитьбе речи нет, то и откровенничать не след. Это только заинтриговало Ильяса, а когда как-то утром он подвез девушку к глухому забору с КПП без вывески, но зато с вооруженной охраной, сомнений в серьезности ее работы у него не осталось. Неразгаданная загадка притягивает, потому он не бросил Попову после первых трех раз, а поддерживал отношения рекордное для себя время, пока она сама не исчезла с горизонта. Но вот опять объявилась...

– Привет! – без улыбки поздоровалась она и, предупреждая стандартное развитие событий, сказала: – Я по делу. Ты все еще занимаешься коммерцией?

Ильяс кивнул. О его настоящем ремесле девушка ничего не знала.

– Хочешь купить уран? Говорят, его можно с выгодой перепродать, – без предисловий приступила к делу Марина.

– Откуда у тебя уран? И в каком он виде? – Его предыдущие впечатления подготовили почву для серьезного восприятия столь неожиданного предложения.

– В виде атомной бомбы, – хладнокровно ответила девушка. – Она не моя. Можно сказать, вообще ничья. Закопана под землей и никем не охраняется. Мой жених знает где...

– И сколько вы за нее хотите? – с трудом скрывая волнение, спросил Бузуртанов.

– Двадцать тысяч долларов, – твердо произнесла Марина. Для них с Василием это была фантастическая сумма, они опасались, что се никто не заплатит, но решили, что пачкаться за меньшие деньги не имеет смысла.

– Сколько, сколько? – переспросил Ильяс. Ему показалось, что он ослышался. Двадцать тысяч он получал в неделю только от продажи наркоты. Престижный автомобиль «тянул» в три раза больше. Атомные бомбы в его представлении стоили миллионы.

– Двадцать тысяч долларов! – еще тверже повторила Марина. – Если ты не можешь столько заплатить, считай, что разговора не было.

– Почему не могу? Наскребем... Теперь рассказывай поподробней...

Скорый фирменный поезд «Грозный-Москва» прибыл точно по расписанию. Двенадцать «командированных» смешались с пестрой толпой пассажиров и мгновенно растворились в шумной суете Казанского вокзала. Никто их не фильтровал, не проверял документы, не было видно заградительных постов хваленого московского ОМОНа и натренированных на наркотики и оружие овчарок. По мнению Аслана Идигова, подобная беспечность центральных властей граничила с глупостью.

Волк хотел стать командиром группы и старательно изображал опытного в предстоящих делах человека, но одиннадцать его спутников тоже видали виды и каждый из них претендовал на лидерство. Только упоминание о дружбе с младшим братом Тепкоева и ложь про знание Москвы позволили ему чуть приподняться над остальными, особенно когда рослые, заросшие щетиной парни оказались на перроне столицы.

– Эй, Аслан, куда идти? Веди нас, раз знаешь! – сказал Дунда, старательно скрывая растерянность. На него произвели впечатление размеры вокзала, обилие людей, увиденные из окна вагона небоскребы. Другим ребятам тоже стало немного не по себе, но вида они не подавали – все знали, что земляки прекрасно устраиваются здесь, просто надо привыкнуть и обтереться... А раз Волк уже приезжал сюда, пусть пока покомандует...

С уверенным видом, но чисто интуитивно, Идигов вывел команду на привокзальную площадь и даже сумел найти ожидающий их микроавтобус. Через час «командированных» разместили в двухместных номерах гостиницы «Останкино». Казалось, что они вернулись на родину: в вестибюле, холлах, коридорах, буфетах и ресторанах преобладали земляки, площадку у входа занимали машины с номерами серии «ЧИ», в шикарных лимузинах с московскими номерами тоже сидели чеченцы., Инструктировал их Лечи – правая рука самого Магомета.

– Утром получите оружие, сделаете дело и вечером уедете.

Лечи разложил на столе аккуратно вычерченный план помещения.

– Войдете сюда. – Он показал острием карандаша. – Здесь два охранника, потом сюда, здесь тоже охрана, потом приемная и кабинет... Рядом со схемой легла фотография Лекаря.

– Запомните его хорошенько, он может не сидеть в кабинете... Но когда вас пошлют, он обязательно будет внутри, его надо найти! Ясно?

– Все ясно! – громко и уверенно ответил Волк. Лечи на миг задержал на нем тяжелый взгляд выпуклых, с красными прожилками, глаз.

– В приемной тоже может быть охрана, – добавил Лечи. – И в кабинете. Да вообще, каждый, кто там находится, может выхватить пушку и положить, кого успеет.

– А что делать с охраной и остальными? – спросил Дунда.

Волк презрительно скривился.