«Это уже было тут, — сказала она, направляя мой взгляд на выцветшую краску на пыльных стенах. — Это было частью старой соляной шахты Детройта. Я закрыла входы давным-давно, но не могла передвинуть саму шахту, ведь многие люди не знали о ней, и она не считалась частью моего города. Я подозревала, что Геймскипер захватил ее и построил арену сверху, но не переживала. Что он мог сделать с дырой в земле?».
Видимо, многое. Геймскипер был коллекционером, как я, потому что каждая кладовая, которую мы проходили, была наполнена до потолка. Почти все выглядело как реквизит для арены — старые машины, фальшивые фасады зданий, клетки для львов и прочее — но было и много оружия, даже военная техника.
— Ого, — сказала я, когда мы проходили комнату, где лежали автоматы, которые явно могли одолеть дракона, судя по размеру.
«Они для того и есть, — подтвердила СЗД. — Это оружие против драконов».
— Шутишь? Где он это взял?!
«Это остатки от правления Алгонквин. Я продала все еще вещи, когда прогнала ее».
Я прижала ладонь к лицу.
«Что? Мне нужны были деньги! Все мои здания были разбиты, а сталь — дорогая. Что мне было делать?».
Я понимала ее точку зрения, но продавать оружие Леди Озер казалось плохой идеей. И она была выделена жирным, когда мы прошли в другую комнату с пометкой: «Не входить. Снаряды против драконов и самолетов. Живая амуниция».
«Ладно, может, я была немного безрассудна, — признала богиня. — Но все заперто на складах, и мы вот-вот одолеем Геймскипера. Я все заберу, когда он падет. И не будет ни крови, ни страданий».
Это еще не было определено, но я не могла сейчас с ней спорить. Мы добрались до конца коридора и смотрели на центральный лифт. Папа еще ничего не сказал, но я полагала, что нам нужно было спуститься по аварийной лестнице в дальней стене. Но, чтобы туда попасть, нужно было перейти широкую площадку, куда выходили три камеры.
— Что ты хочешь с ними сделать? — я кивнула на камеры.
Отец пожал плечами.
— У тебя лучшая ИИ. Она не может отключить их?
— Эм, нет, — фыркнула я. — Сибил — бот социальной поддержки. Она не хакер.
— Я могу спросить их, довольны ли они условиями работы, — предложила Сибил.
Отец вздохнул и вытащил из кармана стальной шарик.
— Придется действовать по-старому.
Я знала, что он планировал этот миг, но перед тем, как он бросил шарик как пулю в ближайшую камеру, я сжала его запястье.
— У меня идея лучше. Она не приведет к мертвым камерам, которые могут поднять тревогу.
Папа пожал плечами и убрал шарик в карман. Я присела на корточки и медленно прислонилась к стене, выглянула из-за угла, ждала, пока камера, которую я видела краем глаза, повернулась к залу перед лифтом. Когда я убедилась, что мне было видно все три камеры, я отодвинула голову и закрыла глаза, потянулась к скользкой магии арены.
Сила боролась со мной, как всегда, но тут на стенах не было заклинания. Магия все еще не текла так, как магия СЗД, но тут она была свободнее всего, что я ощущала в арене. Я разминала магические мышцы всю неделю, потому эти два фактора помогли мне собрать достаточно силы для того, что я хотела сделать.
— Ладно, — я сжала магию. — Когда я скажу идти, беги к лестнице.
Я дождалась кивка отца, а потом закрыла глаза еще раз, в этот раз представила ладонь, сжимающую каждую камеру. Как меня учила доктор Ковальски, я сосредоточилась на картинке, пока она не стала казаться настоящей, как воспоминание о настоящем предмете. А потом представила еще раз, сделала движение столько раз в голове, что могла бы сделать это во сне. Только тогда я дала магии покинуть меня, потянуться через пустоту и сжать каждую камеру, отвести их от нас.
— Иди!
Мы побежали вперед, отец устремился к двери лестницы, открыл ее для меня. Над нами камеры боролись с моей хваткой на своих подставках. Но, хоть я не смогла схватить много, не нужна была сильная ладонь, чтобы одолеть маленький механизм. Я без проблем удерживала контроль, направляя камеры на стену напротив, пока мы не прошли на лестницу и не закрыли за собой дверь.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
— Тут тоже одна, — предупредил отец. — Под нами.
Тяжело дыша от бега, а не магии, я повторила чары, повернула камеру в слепой угол, чтобы мы пробежали мимо нее. Когда мы спустились, я отпустила магию, и камера вернулась в свое обычное положение. Если кто-то следил за видео, он заметил бы лишь миг изменений, будто она ненадолго зависла. Я надеялась на это, но мы не услышали тревогу, так что я справилась.
Нам пришлось повторять это на каждом этаже. Несмотря на это, мы двигались быстро. Все камеры были одинаковыми, и я быстро справлялась с ними, и чем дальше мы были от заклинания арены, тем проще было колдовать. Магия арены все еще была ужасной, но я знала теперь, что ожидать, и я терпела крики. Меня больше беспокоили голоса, которые я слышала за металлическими дверями каждый раз, когда мы проходили площадки. Никто не вышел на лестницу, и мы шли дальше, двигались быстро и тихо все ниже и ниже, пока не добрались до дна.
— Погоди, — выдавила я, когда мы миновали последнюю камеру. — Дай… перевести… дыхание.
Отец нахмурился.
— Было только десять пролетов.
— Я не успела… потренировать тело… на этой неделе… — тяжело дышала я. — Пощади…
Он сделал это, но напомнил, что он неделю назад был почти мертв, и он хорошо справлялся с лестницей. У меня не было дыхания, чтобы отметить, что он был сверхсуществом, а я — человеком, так что я вместо этого огляделась.
Как и говорила СЗД, мы стояли в шахте. В отличие от этажа, через который мы вошли, тут не было бетонных коридоров или кладовых. Просто темные грубо вырезанные туннели в камне, достаточно большие, чтобы проехал трактор. Ламп было мало, и они были такими старыми, что гудели. На каменном полу было больше пыли, чем наверху, и хоть я видела следы ног, тянущиеся в пещеру впереди нас, вряд ли тут кто-то был в ближайшее время.
— Это точно правильное место?
— Да, — сказал отец. — Я видел ее своими глазами этим утром, и нет места лучше, чтобы запереть дракона, — он одобрительно кивнул на грубо вырезанный камень. — Нечего сжигать, нет места, чтобы использовать крылья, слишком много камня, чтобы пробиться. Идеально.
— Уверена, Геймскипер запирал тут разных существ, — с горечью сказала я, снова вспомнив, что этот монстр хотел наших малышей-василисков купить для сражений. От этой мысли я разозлилась сильнее и оттолкнулась от каменной стены. — Ладно, я уже не умираю. Где Белая Змея?
Отец указал на туннель, и мы пошли туда, держась теней, хотя тут не было видно камер. Я знала, что хотя бы одна была, ведь так Геймскипер показал мне Белую Змею, но сами туннели были без наблюдения и стражи. И без отметок. Мы прошли так много развилок и поворотов, что я вскоре заблудилась.
К счастью, папа явно знал, куда шел. Он безошибочно вел нас по туннелям, выбирал повороты, пока мы не оказались у огромной стальной двери глубоко в камне — старой двери корпорации Алгонквин, судя по логотипу в верхнем углу — и я улыбнулась.
— Я справлюсь.
— Да? — отец удивился. — Я думал, придется ее ломать.
— Может, и придется, но сначала я попробую это, — я вытащила из сумки плоскогубцы. — Эти старые двери повсюду в городе. Даже за две недели работы Уборщиком можно столкнуться хотя бы с одной. К счастью, все они сделаны одинаково, так что я научилась взламывать их, — отец приподнял брови от последних слов, и я улыбнулась шире. — Моя работа требовала взлом и проникновение.
— Я понимаю, почему это не нравилось твоей маме, — сухо сказал он, но не мешался, пока я меняла обычные перчатки безопасности с металлической сеткой на резиновые, защищающие от электричества. Я стала рыться плоскогубцами в кодовом замке.
Я знала, как только открыла панель, что это была стандартная модель. Но я не считала это промахом Геймскипера. Эта дверь была лучшей защитой за ее цену, потому все и использовали их. Но, когда все используют что-то, знания, как это взломать, тоже разлетаются широко, особенно среди Уборщиков. Я столько раз делала это, что запомнила процесс, так что не прошло и минуты, как я открыла дверь.
