Читаем без скачивания Леди Элизабет - Элисон Уэйр

Еще недавно ей не терпелось услышать ответ адмирала на ее просьбу. Но как только Перри указал ей на преимущества их брака, ее радость улетучилась, сменившись страхом — да, именно страхом. И еще — легким раздражением, поскольку она начала подозревать, что адмирал подговорил Перри, чтобы тот убедил ее принять его предложение.

Перри продолжал стоять там, где она его оставила, и кутался в плащ. Элизабет снова направилась к нему.

— Кто посоветовал вам внушить мне принять предложение адмирала? — властно осведомилась она.

— Что вы! Никто, миледи, — отозвался Перри. — У меня просто сложилось впечатление, что милорд мог бы стать вам хорошим мужем. И у него действительно серьезные намерения. Он даже предложил, чтобы вы обменяли полученные в наследство земли на другие, неподалеку от его владений в западных графствах.

— Вот как? — разгневалась Элизабет. — На что он намекает? Он просит моей руки лишь затем, чтобы наложить свои на мою собственность?

— Вряд ли, миледи, — возразил Перри. — Уверен, для него вы превыше всего.

— Что он еще говорил? — подозрительно спросила Элизабет.

— Он предложил вам обратиться к жене регента, чтобы та помогла вам обменять земли и вернуть Дарэм-хаус, — неохотно проговорил Перри.

— Я ни за что не стану обращаться к этой несносной женщине! — возмутилась Элизабет. — Когда увидитесь с адмиралом в следующий раз, можете передать, что я не желаю иметь с ней ничего общего. А теперь вам, пожалуй, следует пойти и рассказать миссис Эстли все, о чем стало известно после вашей встречи с адмиралом, ибо я не желаю знать ничего такого, о чем не знала бы она. У меня не будет спокойно на душе, пока вы ее не просветите.

Никто не сможет обвинить ее в тайном сговоре с адмиралом через ее казначея, подумала она, глядя, как Перри с побитым видом вновь садится в седло и уезжает.

Вернувшись в дом, Элизабет обнаружила Уильяма Сесила, который ожидал ее с несколькими документами на подпись.

— Миледи, я не смог пренебречь возможностью доставить их лично, — поклонился он. — Мне давно хотелось с вами увидеться.

Элизабет нравился этот светловолосый джентльмен с раздвоенной бородкой, острым проницательным взглядом и большим горбатым носом, всем своим видом излучавший прямоту и силу. Инстинкт подсказывал: этому можно доверять — что и подтвердилось позднее, когда незадолго до его отъезда она решилась затронуть тему адмирала.

— Мне нужен ваш совет, мастер Сесил, — молвила она, когда они шли по длинной галерее, любуясь портретами. Тот молча ждал продолжения. — Помните, мы в нашей переписке упоминали адмирала? Недавно он предложил мне содействие в обмене моих наследственных владений на другие. — Она не стала уточнять, что те, другие, находились неподалеку от Садли. — И еще он предлагал помочь мастеру Перри экономнее вести мое хозяйство.

Сесил, слышавший об адмирале много дурного, в том числе непристойные сплетни, связывавшие имя этого негодяя с Элизабет, тотчас почувствовал недоброе. Регент считал эти россказни досужими слухами, но Сесил подозревал, что Элизабет и вправду каким-то образом опорочили, а потому решил встать на ее защиту. Если, не дай Бог, что-то случится с королем Эдуардом, надеждой протестантов оставалась Элизабет, и Сесил был готов положить за нее жизнь.

— Могу я дать вам совет, миледи? Не позволяйте адмиралу вмешиваться в ваши финансовые дела. Вряд ли это разумно, я не считаю его самым надежным из людей.

Элизабет помолчала.

— Почему вы так думаете? — спросила она.

— Я работаю на его брата, — улыбнулся Сесил. — Он знает его лучше других и до сих пор не доверил ему никакой политической должности, так же как и ваш глубокоуважаемый отец, король Генрих. Кто я такой, чтобы оспаривать мудрость столь выдающихся государственных деятелей?

— Однако кажется, что адмирал пребывает в центре всеобщего внимания, — осторожно заметила Элизабет.

— Ему нравится так считать, — ответил Сесил, — но все его величие сосредоточено в основном у него в голове. И вряд ли будет мудро, миледи, связываться с ним всерьез. Клянусь, я желаю вам только добра.

— Благодарю за совет. — Элизабет облегченно вздохнула и в то же время опечалилась.

Когда Уильям Сесил ушел, она сказалась больной и рано легла в постель, чтобы как следует поразмыслить. Она уже устала от всего этого, утомилась от изменчивых чувств, попыток отсрочить брак, интриг и тайн. А теперь выяснилось, что адмирал был вовсе не тем, кем казался.

Пусть, подумала она. Пусть решает Бог — и совет. Теперь она ясно понимала, что может выйти замуж лишь с согласия последнего. Так что пусть адмирал обращается в совет, и тот уже решает ее судьбу. Если они скажут «нет» — она не станет возражать. Столь недавно избежав опасности однажды, она не искала ее вновь.

В середине декабря Кэт приехала в Лондон проследить за тем, как приводят в порядок Сеймур-хаус для Элизабет. Там она обнаружила леди Тирвит, дальнюю родственницу королевы Екатерины. Кэт сразу же не понравилась эта женщина средних лет, с кислой миной, постоянно морщившая нос и державшаяся нестерпимо надменно.

— Кто вы такая? — высокомерно спросила леди Тирвит при виде Кэт.

— Я гувернантка леди Элизабет, — ощерилась та, — и приехала, чтобы подготовить для нее дом.

— Ах да, теперь вспомнила. Что ж, я скоро уеду. Поскольку мой муж при дворе, меня пригласили провести Рождество в Сомерсет-хаусе вместе с герцогиней. — Она пристально сощурила на Кэт голубые глаза. — Вам известно, что говорят про леди Элизабет и адмирала?

Кэт тотчас насторожилась.

— И что же про них говорят? — рявкнула она.

— Что дело идет к свадьбе, — ответила леди Тирвит. — Он оставил среди челяди фрейлин покойной королевы, и люди считают, что это для миледи Элизабет. Многие говорят, что скоро он сделает ей предложение.

— Полный вздор и пустые слухи, — твердо возразила Кэт, однако в душе обрадовалась столь долгожданному подтверждению намерений адмирала. — Она не может выйти замуж без согласия совета.

— Именно так, — кивнула леди Тирвит. — Но ходят разговоры о неких тайных планах… вероятно, это лишь слухи, как вы говорите. Но я подумала, что вам, как ее гувернантке, следует знать и быть начеку.

— Спасибо, — сквозь зубы пробормотала Кэт.

Она испытала колоссальное облегчение, когда через два дня леди Тирвит собрала вещи и уехала, но не прошло и нескольких часов, как прилетело приглашение в Сомерсет-хаус, повергшее ее в смятение. Там, в роскошном зале с резными колоннами и позолоченным потолком, ее сурово ожидала герцогиня Анна, властная и крайне разгневанная.

— До меня дошли крайне тревожные слухи, — повелительно начала она, даже не предложив Кэт сесть. — При дворе и даже в Сити гуляют непристойные сплетни о миледи Элизабет и адмирале.

Кэт похолодела от страха. Кто их распространял? И что важнее — о чем они были?

— Что за сплетни? — спросила она.

— О том, что он вел себя с ней чересчур фамильярно, когда она жила в доме королевы. И будто вы это поощряли…

— Неправда, сударыня! — вознегодовала Кэт.

— Молчать! — прогремела герцогиня. — Я еще не закончила. Мне доложили, что вы поощряли подобную фамильярность, попросту не делая ничего, чтобы этому помешать. Вам есть что возразить?

— Я действительно беспокоилась и пошла к королеве, чтобы попросить ее о помощи, — ответила Кэт. — Но она не восприняла это всерьез, и вам тоже не следует, сударыня, ибо все было совершенно невинно.

«Да простит меня Бог за мою ложь!» — взмолилась она.

— Миссис Эстли, — прошипела герцогиня, — могу вам сказать, что всерьез это восприняли слишком многие. Пошли разговоры среди слуг, и в итоге леди Элизабет, сестра самого короля, стала предметом всеобщих пересудов. Говорят, будто вы оставили ее с адмиралом наедине в спальне.

— Да, была пара случаев, когда он приходил раньше, и я об этом не знала, но, когда я просила его прекратить, он меня не слушал, — оправдывалась Кэт. — Именно тогда я и обратилась к королеве.

Но герцогиня была неумолима:

— Я слышала другое. Меня потрясает, миссис Эстли, насколько вы недостойны заниматься воспитанием королевской дочери! Я решила, что ваше место должна занять другая. А теперь вон с моих глаз.

Кэт повернулась, едва сдерживая слезы от гнева и стыда, и почти выбежала из резиденции герцогини, зная, что эта ужасная женщина, жена лорд-протектора, действительно имела власть лишить ее должности. Ее трясло от несправедливости случившегося и от страха, что герцогиня может исполнить свою угрозу. Она не могла вынести даже мысли, что ее разлучат с Элизабет, которая была для нее как родная, являясь смыслом самого ее существования.

Но хуже всего было понимание, что опасность грозила им всем. Если всплывет хоть малейший намек на то, что случилось в действительности, то их враги — в том числе герцогиня — мгновенно пойдут в атаку. А потом будет Тауэр, плаха — и никакого милосердия.