— Вы не хотите ехать в Сен-Пьер? А моя честь, приятель? Вы слишком дешево цените мою честь!
— Капитан Байярдель! — воскликнул Лефор. — Никто не собирается торговать честью такого человека, как вы! У вас на поясе висит то, с помощью чего вы сможете заставить себя уважать! Окажись я на вашем месте, то выбирал бы одно из двух!
— Говорите, я вас слушаю.
— Вернитесь к вашему майору и скажите ему: «Я пошел в Мари-Галант и натолкнулся на капитана Ля Шапелля, который встретил меня и сразу вывел из строя два моих судна до того, как вырезал на них весь экипаж. Затем я повстречался с моим другом, Лефором, и после уверения в своей дружбе он разбил меня в пух и прах, а затем отпустил на свободу, на что я с удовольствием согласился. Он предупредил меня, что придет за вашими ушами лично. Сейчас он слишком занят, но вам стоит подождать».
— Кончайте ваши шутки!
— Я совершенно серьезен. Я говорю вам, что бы сделал, будь я на вашем месте. А что может вам грозить, если вы скажете все это майору? Сорок суток ареста или виселица… Но существует и другое решение, и оно меня бы тоже устроило.
— Говорите.
— Отправляйтесь вместе со мной в Сен-Кристоф, если уж я не хочу идти с вами в Сен-Пьер! И клянусь вам, мой друг, что прежде, чем солнце зайдет три раза, у вас в кармане будет подорожная, подписанная собственной рукой правителя. У него такая красивая подпись, и хоть вы и не чувствительны к деликатным вещам, но все равно, будете просто счастливы!
— И не думайте об этом, Лефор! Мне нужно вернуться в Сен-Пьер, увы, даже без вас. А мой бедный «Святой Лоран»! А «Бык»!
Флибустьер встал.
— Вам повезло, капитан Байярдель, — заявил он, — что среди ваших друзей есть такие люди, как я! Вам возвращается не только свобода, но я вам еще и помогу… Мы вместе с вами доберемся до Анса-на-Гале и, если до этого времени Ля Шапелль не истребил до единого всех ваших людей, я договорюсь с ним, чтобы он вернул вам тех, кто еще остался.
Несмотря на неудачу своей миссии, Байярдель протянул руку своему старому товарищу:
— Согласен, приятель! В конце концов, черт бы их всех побрал и Мерри Рулза и всех тех мерзавцев, которые крутятся возле него… Ладно, я вернусь в Сен-Пьер… И буду вас ждать. И дай Бог, чтобы ждать пришлось не так долго! Не забывайте, приятель, что если вы не поторопитесь, ваш старый товарищ, Байярдель, может сгнить в какой-нибудь вонючей яме!
— Можете на меня рассчитывать! — закончил Лефор.
Глава 3
Под вывеской «Копающая лошадь»
При приближении к бухте Басс-Терр на «Принце Генрихе IV» погасили три из четырех носовых огней, по которым во время перехода ориентировались на «Пресвятой Троице».
Ночь была почти что черной, и очертаний берега невозможно было разобрать; смутно виднелись лишь величественные силуэты некоторых стен и башен форта, который как бы растворялся на фоне фиолетового моря.
Лефор стоял на носу судна и смотрел, как Ля Шапелль ложился в дрейф. Похожие на маленьких паучков люди из экипажа «Принца Генриха IV» ползали по снастям и убирали паруса. Лефор спокойно выбил трубку. Ночной ветер далеко разнес искры. Ив смачно плюнул в море. Он скорее по запаху, чем по внешнему виду, узнал бухту Басс-Терр. Морские водоросли гнили вместе со всеми теми нечистотами, которые местные жители сбрасывали в океан. Сверху целый день палило яркое солнце, но с особой силой запах ощущался после заката, когда ветер с суши относил его в открытое море.
По периметру порта мерцали сторожевые огни, а в самой бухте огней было неисчислимое множество.
По ним Лефор довольно точно мог определить количество и тип стоявших в бухте судов. Невзирая на строгий последний указ короля, на многих парусниках горели три-четыре сигнальных фонаря, которые располагались либо на носу, либо на вантах грот-мачты. На самых никудышных, может быть, из боязни, скромности или безразличия горел лишь один сигнал на корме.
Но Лефору и не надо было больше, чтобы понять, что о недавнем сражении с испанцами все уже забыли, потому что на Сен-Кристофе было довольно много корсаров и флибустьеров. Еще никогда в бухте не собиралось столько шхун, бригов и фрегатов.
Однако Ля Шапелль удачно маневрировал среди этого леса мачт, и можно было видеть, как его собственные мачты осторожно и даже элегантно, никого не задевая, продвигались вперед.
Наконец его сигнальные огни остановились, и флибустьер услышал, как поскрипывает цепь спускаемого якоря. Скоро в тишине ночи раздался голос, который обращался к нему. Он сразу же узнал голос Ля Шапелля; тот спрашивал Лефора, останется ли он на борту или сойдет на берег.
— У меня свиданье в «Копающей лошади»! — ответил капитан «Пресвятой Троицы».
— Странно, — ответил Ля Шапелль, который понял намек, — у меня тоже!
Две небольшие лодки отделились в скором времени от бортов, и обе почти одновременно коснулись дна за несколько метров до береговой линии. Оба капитана, не задумываясь, спрыгнули с лодок и по воде дошли до берега. Они были вполне прилично одеты, то есть в целые штаны, куртки с лентами, а на голове у каждого была шляпа, украшенная перьями. Ля Шапелль сразу же заговорил:
— Бог мой, как я рад, что наконец-то могу поговорить с вами, ведь мне так много надо рассказать.
— А я, — ответил Лефор, — не буду говорить до тех пор, пока мы с вами не выпьем хорошего вина: я знаю, в «Лошади» дают такую штуку, которая может воскресить кошку, что сдохла месяц назад!
— Тогда вашему приятелю, Байярделю, придется наполнить ею все свои бочонки для питьевой воды, чтобы восстановить экипаж! Не знаю, говорил ли он вам, но мы, как бы это сказать, причесали его людей против шерсти! И это просто чудо, что его плотник смог оставить на плаву «Святого Лорана»! Черт возьми, если бы это был такой фрегат, которые мне так нравятся, хорошо отделанный, широкий, с узкой кормой, как хвост ласточки, то я бы его пощадил, и сам стал бы там жить. Но это была всего-навсего старая развалина, изъеденная червями.
— Не слишком-то хвастайте, дружище Ля Шапелль, — ответил Лефор. — Эта развалина совсем неплохо стояла против ваших пушек. Я, конечно, не хотел вас обидеть…
— Стояла против моих пушек? Сам не знаю, почему я его пожалел! Если бы я захотел…
— Если бы захотели, — перебил Лефор, — дьявол схватил бы вас за задницу! А пока пойдем в «Лошадь» и выпьем доброго сюренского вина!
Отдав нужные приказы матросам, они оба направились к городу по прибрежному песку, на котором гнили морские водоросли и всякий мусор. Было еще не слишком поздно, но уже довольно темно. Последняя стража еще не прошла, и несмотря на комендантский час, многие таверны были открыты.
