Читаем без скачивания Штрафбат. Миссия невыполнима - Антон Кротков

И всё-таки добровольцы нашлись. Борис и поляк Ян Замбах тоже вошли в их число. Макс Хан приказал построить макет вражеского аэродрома и несколько дней тренировал на нём лётчиков. Использовать для операции решили сверхлёгкие самолёты. Несмотря на крайне низкую скорость и отвратительную живучесть, пластиковые самолётики обладали одним важным преимуществом: на них проще всего было остаться незамеченным для вражеских радаров. На каждый самолёт прицепили изготовленные в кустарных условиях самодельные контейнеры для выброса дипольных отражателей и тепловых ловушек на случай атак ракетами – американцы подобное оборудование поставить не успели.

Перед самым вылетом Хан предложил Борису навестить местного оракула. В последние дни немец явно пребывал не в своей тарелке.

Они нашли предсказателя, ухаживающим за цветами в садике своего уютного домика на окраине города. Вокруг творилось бог знает что: рушились империи, репрессировались целые народы, а этот чудак безмятежно ухаживал за своей личной планетой.

Это был аккуратный господин – очень старый и потому, видимо, очень мудрый. Одет он был опрятно, седая борода подстрижена. На больших хрящеватых ушах мудреца кудрявился тёмный нежный пушок, какой бывает на головках младенцев.

Выслушав визитёров, старик меланхолично заметил, что смерть – это лишь продолжение великого бесконечного путешествия, а не гибель сознания, как принято считать в западной культуре.

– Вы хотите сказать, что мы погибнем? – с каменным лицом уточнил Макс.

– Испугались? Ха-ха! – Весёлый предсказатель обнажил пеньки передних зубов. С живейшим интересом рассматривая гостя своими красными слезящимися глазами, он с сочувствием молвил: – Не расстраивайтесь.

Мудрец взял Хана за руку и принялся внимательно её рассматривать. Речи его звучали странно:

– Когда-то эта рука ловко управлялась с большим топором и длинным мечом, поднимала кубок за здоровье своего рыжебородого короля. Я слышу звон доспехов и рёв огромных труб… Вы погибали триста восемь раз и столько же воскресали для новых жизней. Так стоит ли бояться очередной смены поношенных телесных одежд?

Хан слушал, как завороженный. Борису даже показалось, что зёрна сомнения упали в его душу и могут дать всходы в виде самого неожиданного решения.

Когда они возвращались к машине, Хан был погружён в собственные мысли. Вид у него был очень озадаченный.

– Как думаешь, что мне делать? Кажется, старик напророчил мне скорый финал.

– Если хочешь, я сам вместо тебя поведу завтра группу, – предложил Борис.

– Нет, группу поведёт Хенк.

Нефёдова эта новость очень удивила. Хенк, который никогда не летал на боевые задания, вдруг решил принять участие в чрезвычайно опасной операции! Неужели это возможно? Но южноафриканец действительно решил возглавить группу в качестве пилота самолёта-лидера. Его конфликт с Ханом чрезвычайно обострился, и южноафриканец хотел показать президенту, что в случае устранения конкурента он вполне может лично возглавить легион.

– Нет, осторожничать не время, – играя желваками, рассуждал Макс. – Надо лететь. Если я сейчас дам слабину, Хенк своего шанса не упустит…

Уже подъезжая к гостинице, Макс вдруг сердито буркнул в ответ на собственные мысли:

– Чушь! Стоило тащиться через весь город, чтобы услышать этот бред выжившего из ума старого маразматика…

Первая часть операции прошла на удивление удачно: восемь лёгких самолётиков сумели подкрасться к цели на сверхмалой высоте двух-пяти метров необнаруженными вражескими радарами. Выпрыгнув из-за высокого лесистого холма, штурмовики застали врасплох персонал зенитных батарей. Это было нападение стаи оборзевших блох на собаку Баскервилей. Но кажется, набег удавался. Командование вражеской авиабазы просто оказалось не готово к тому, что будет атаковано летающими драндулетами, предназначенными для выездов на пикник…

На стоянки вражеских самолётов посыпались кассетные бомбы. Пан Поручик сразу сбросил две 70-килограммовые бронебойные бомбы на одну из двух взлётно-посадочных полос – чтобы ни одна птичка не улетела. Бомбы были оснащены детонаторами с 7–5-секундной задержкой, что позволяло им пробивать бетонное покрытие взлётно-посадочной полосы и взрываться ниже её поверхности. Правда, вторую полосу вывести из строя не удалось. Ответственный за её уничтожение самолёт был сбит охраной из стрелкового оружия…

Борис сразу выбрал в качестве цели большой ангар. Амбиции требовали выбрать самого большого лося в стаде и завалить его, чтобы если уж не повесить добытые рога над камином, то хотя бы потешить собственное самолюбие. Судя по внушительным размерам укрытия, в нём мог находиться тяжёлый бомбардировщик.

И тут приготовившийся открыть огонь пилот заметил знакомый силуэт внизу. Это был Ту-16. Присутствие советской машины обескуражило Нефёдова. А вскоре выяснилось, что аэродром буквально «кишит» техникой советского производства – «мигами», «сушками», «илами». «Обещанными» же французскими и американскими машинами тут и не пахло. Лишний раз приходилось убеждаться, что здесь, в Африке, нельзя быть заранее в чём-то уверенным. Местные режимы с лёгкостью меняют союзников и спонсоров. Не исключено, что обслуживали и пилотировали всю эту технику наши ребята. Конечно, о том, чтобы стрелять по своим и речи быть не могло. Борис поискал вокруг глазами и нашёл подходящий объект. Он выпустил весь запас 68-миллиметровых ракет по старенькому транспортному «Дуглас» DC-4, мирно ржавеющему на краю лётного поля.

Зато пилоты остальных легкомоторных штурмовиков поработали на славу. Даже бетонные заборы укрытий не спасали стоящие в капонирах машины от осколков и пуль. В считаные минуты почти все находящиеся на аэродроме самолёты и вертолёты противника были уничтожены или серьёзно повреждены. Прямым попаданием бомбы была разрушена диспетчерская вышка, загорелся склад горюче-смазочных материалов, превращены в чадящие остовы несколько грузовиков аэродромного обслуживания.

Зенитчики с опозданием открыли шквальный огонь из эрликонов по уходящим налётчикам. Благополучно избежав возмездия, «кукурузники» один за другим скрывались за окрестными холмами. Большая часть легкокрылой кавалерии нанесла удар и исчезла. Потери составили всего два самолёта. Борис и Хан замыкали группу. Им тоже уже почти удалось уйти, но внезапно Хан тревожно сообщил по радио:

– На семь часов ганфайтер!

Борис посмотрел в указанном направлении и увидел выруливающий по уцелевшей ВПП[17] на исполнительный старт Су-7. Это была прекрасная машина нового поколения советских реактивных истребителей-бомбардировщиков. Она была создана для выполнения серьёзных боевых задач, вроде прорыва мощной первой линии натовской ПВО в Европе и нанесения ударов (вплоть до ядерных) по целям, расположенным «где-то в Западной Германии»… Появление здесь грозной новинки стало для отставного подполковника Советской армии крайне неприятным сюрпризом.

Стреловидные крылья, двигатель, развивающий на форсаже тягу в 99,12 кН, способный выводить машину на скорость 2 «Маха» всего за 12 секунд, делали эту машину универсальным фронтовым самолётом, предназначенным как для завоевания господства в воздухе над передовой и в ближнем вражеском тылу, так и для подавления наземных целей. Даже смешно было сравнивать собственные возможности с теми, что имелись у коллеги, сидящего сейчас в гермокабине новейшего боевого перехватчика. Но так как ничего другого в голову просто не приходило, Борис предложил командиру продолжать бегство. Хотя смешно было осознавать, что они пытаются удрать на своих жалких 200 км/ч от охотника, который через считаные секунды после отрыва от полосы наберёт скорость в десять раз выше!

На сугубо гражданских туристических самолётах, конечно, не было возможности даже во имя собственного спасения выжать из мотора серьёзную скорость, как это предусмотрено на большинстве истребителей. Это военные двигатели имеют систему впрыска, которая вводит пятиминутный чрезвычайный режим работы на случай критической ситуации в бою, когда требуется догнать ускользающего врага или же, напротив, оторваться от преследующего тебя противника. Пилотам же мирных самолётов подобная «опция» вроде как и ни к чему.

Поэтому они с Ханом продолжали ползти с прогулочной скоростью в то время, когда внизу, у них за спиной, уже начал свой стремительный разбег вражеский перехватчик.

Неожиданно самолёт командира лёг на крыло, разворачиваясь в сторону авиабазы.

– Макс, куда? – крикнул Борис. – Не сходи с ума, он растерзает тебя с первого захода.

– Уходи, – прозвучал в эфире короткий ответ немца.

Чтобы прикрыть отход группы от уже поднявшегося в небо и разворачивающегося реактивного разрушителя, Хан устремился в отчаянную лобовую атаку на него. Его действия вызывали в памяти образ древних норвежских берсеркеров, которые, презирая смерть, мчались навстречу многочисленным недругам в одиночку без всякого защитного снаряжения, часто вообще голыми!