трубу, уходящую под забор. Диаметром метра три, не меньше. То, что доктор прописал.
Однако радоваться было рано. Вход в трубу перекрывала решётка, сваренная из прутов арматуры в палец толщиной. Вот же жлобы! Даже дренаж заварили. Я подошёл ближе, осмотрел решётку. Сварена на совесть. Но один прут… да, точно, один прут внизу был приварен как-то небрежно, на одну каплю сварки. Мой шанс.
Я отошёл на пару шагов, разбежался и со всей дури врезал ногой по этому пруту. Раздался глухой удар, и прут отлетел в сторону, жалобно звякнув.
— Нет таких крепостей, которые большевики не сравняют с землёй, товарищ…
Путь был свободен, и я, усмехнувшись, двинулся через «чёрный ход», который организовал сам себе.
Протиснуться в образовавшуюся дыру было делом техники. Внутри пахло совсем не розами, да и было откровенно грязновато, но мне удалось не запачкаться. Преодолел несколько десятков метров, стараясь не шуметь. После чего труба вывела меня на заводскую территорию. Я оказался в каком-то заросшем бурьянами закутке, в стороне от основных цехов. Идеально.
Теперь нужно было найти заброшенное безлюдное место, чтобы переждать надвигающийся апокалипсис. Лучше быть зрителем этой драмы, чем её непосредственным участником, потому как пусть у меня и девяносто шесть жизней в запасе, что даже больше, чем у кошки, вот только терять их совершенно никакого желания. Я двинулся в сторону складского района с целью найти какой-нибудь пустующий открытый ангар или заколоченный пакгауз да и залечь там на несколько дней.
Шёл осторожно, стараясь держаться в тени зданий. Вокруг было на удивление тихо. Лишь вдалеке гудел какой-то механизм, да изредка доносились приглушённые голоса.
Район складов встретил меня запустением. Ржавые рельсы узкоколейки уходили в никуда, заросшие травой. Наконец, я дошёл до ржавого ангара, в котором, судя по заколоченным досками окнам, никто не появлялся уже несколько десятилетий. То, что нужно. Не гостиница «КОСМОС», но вполне сойдёт. Главное, что строение вдали от людей, а значит и заражённых. Иммунным здесь делать нечего, так что получится пересидеть несколько дней без проблем.
Я уже начал обходить склад, чтобы найти вход внутрь, когда рядом со мной, взвизгнув тормозами, остановился УАЗ-«Патриот» с гордой надписью «Вневедомственная охрана» на борту и красивым гербом с солнцем и колосьями.
Из машины вышел тот самый старший охранник с проходной. В руке он держал табельный ПМ, направленный точно мне в грудь.
— А я смотрю, товарищ Казанский, ты парень настырный, — проговорил он с кривой ухмылкой. — Сказали же тебе — нельзя. Или у тебя со слухом проблемы?
Я поднял руки.
— Да ладно, командир, чего так нервничать? Я просто… заблудился. Искал выход.
— Заблудился, значит, — он медленно подошёл ко мне, не опуская пистолета. — А топор у тебя в рюкзаке тоже для того, чтобы выход искать? Ну-ка, на землю пакет. И без фокусов.
* * *
Камера в местном отделении милиции, которую в народе тонко и ёмко называли «обезьянником», была довольно просторной, но вонючей. Нары да параша в углу — вот и все удобства. Я сидел на нарах, тупо уставившись на обшарпанную стену. Ну вот кто бы мог подумать, что камеры по периметру завода работают от автономного генератора, в то время как во всём городе электричества уже днём с огнём не сыскать? Вот тебе и «конец света». У кого-то он наступает по расписанию, а у кого-то — с работающими камерами и бдительной охраной.
Ирония судьбы, мать её! Я пытался спастись от глобального кабздеца, а в итоге попал в локальный. И что теперь? Ждать, пока меня отпустят? Или следующей перезагрузки? До сих пор спящая память не предоставляла сведений что будет со мной, если попаду под перезагрузку кластера. Но нечто глубоко внутри после общения с Бысей настойчиво напоминало, что ничего хорошего.
Вопросы, вопросы… А ответов, как всегда, нет. Только гулкая тишина камеры и мерное тиканье часов где-то в коридоре. Тик-так. Тик-так. Словно отсчитывают последние минуты старого мира. Или мои последние минуты. Хрен его знает.
Глава 34
Тик-так. Тик-так. Тик-так. Тик-так. Тик-так. Тик-так. Часы в коридоре продолжали отмерять секунды оставшиеся до того как всё в городе обрушиться в Ад. Назойливо жужжала над ухом одинокая муха. Стены «обезьянника» давили, воздух был спёртым и пропитанным запахами мочи, хлорки, дешёвого курева и немытых тел. Я прикрыл глаза, пытаясь абстрагироваться от этой «уютной» обстановки. Кто бы мог подумать, что мой грандиозный план по выживанию в наступающем апокалипсисе так бесславно прервётся из-за бдительного охранника и работающих, мать их, камер видеонаблюдения? Жизнь, как всегда, имела своеобразное чувство юмора.
А может Быся прав? И во всём виноват угнетённый интеллект и отсутствующие воспоминания? Кто мы без памяти о личном опыте и ошибках?
Внезапно тишину нарушил лязг металлической двери где-то рядом и недовольное бормотание. Потом — женский голос, резкий и высокий, вступающий в перепалку с басовитым голосом дежурного милиционера, который, судя по звукам, сидел за пультом прямо напротив наших камер. Дверь соседней камеры открылась, потом снова лязгнула. Новая постоялица. Интересно, за какие такие прегрешения даму определили в соседний номер нашего элитного отеля? Неужели тоже с топором наперевес пыталась прорваться на стратегический объект оборонной промышленности?
— Эй, соседка! — негромко позвал я, придвинувшись к решётке, разделявшей наши апартаменты. — За что чалишься, если не секрет? Убийство, ограбление, или просто перешла дорогу в неположеном месте?
За решёткой послышалось шуршание, и в полумраке я разглядел женский силуэт.
