Читаем без скачивания Эмблема с секрктом - Данил Корецкий

*

Только на следующий день обнаружилось, что с пиджака Семена Аскольдовича исчез значок депутата Госдумы. Фатальский, которому к утру стало значительно лучше, поднял великий хай. Охрана переполошилась. Стали искать, что пропало еще. Нет, только значок…

Сразу заподозрили Таню и Риту.

– Точно! Они могли забежать в комнату для переодевания, пока я лекарство Семену Аскольдовичу давал! – сказал охранник Степа.

Позвонили Мамаше. Та заявила, что знать таких не знает, она посылала других девчонок и те куда-то исчезли. А откуда взялись Таня с Ритой – это вообще не ее дело и не ее забота.

– Подстава! – сразу сообразил Фатальский. – Провокаторы! Они там съемку вели!

Охрана помчалась в баню на Рязанский. Надавали банщику по морде, перевернули все вверх дном, разобрали деревянную обшивку в парилке, на подозрительных местах сбили мрамор в бассейне и массажной. Никаких следов записывающей аппаратуры не обнаружили.

– А зачем им вообще значок-то этот сдался? – спросил кто-то.

Ни ответа, ни разумных гипотез на этот счет ни у кого не было.

– По пьянке, наверное, – высказал универсальное предположение Жора. И все с ним согласились.

К полудню Фатальский немного успокоился. Значок депутата Госдумы – вещь ценная, уникальная, его номер прописан в депутатском удостоверении. Но депутатам выдается комплект из двух значков – один на булавке, второй с винтом, к тому же от предыдущих созывов у него осталось штук десять. Так что место на левом лацкане пиджака не останется пустым…

Правда, ни о каком штурме посольства США речи быть уже не могло. Советник Жора распространил в СМИ информацию о неудавшемся покушении на Фатальского и связал это со вчерашним заявлением депутата. Вечером Семен Аскольдович появился на публике и сделал заявление. Волю народа не сломить, победа будет за нами и т. д. и т. п. Загадочно молчать, как он предполагал ранее, почему-то не получалось.

*

Вашингтон, 6 октября 2011 г.

Рано утром я, как всегда, проверил очередной подставной аккаунт, созданный в Берлине на один день, и обнаружил долгожданное электронное сообщение, зашифрованное простым, но эффективным кодом.

Уже через час сорок минут я был в здании железнодорожного вокзала. По сравнению с аэропортом Даллеса оно показалось пустынным, чтобы не сказать – заброшенным. Сонное царство. Американцы вообще-то не жалуют поезда – они путешествуют на самолетах и колесят по стране в своих огромных прожорливых машинах. В данной ситуации меня это более чем устраивало.

Не привлекая ничьего внимания, я быстро прошел в блок с автоматическими камерами хранения, нашел нужную ячейку и открыл ее, воспользовавшись сообщенным шифром. Внутри, на потертом железном дне, лежал почтовый конверт, в котором находилось нечто более тяжелое, чем письмо. Я положил его в карман, поднялся на второй этаж, в кафе, и заказал чашку чаю и свежий пирог со сливами. Пирог был еще горячий. Похоже, их выпекали здесь же, в небольшой электропечи за стойкой.

– Великолепно! – громко сказал я, откусив первый кусок. – Яблочные уже порядком надоели.

– Это все Стив, наш повар, – охотно отозвался немолодой человек за стойкой. У него было осунувшееся усталое лицо и бейджик «Роберт» на полосатой форменной жилетке. – Он готовит их по старому фамильному рецепту. Хороший парень, золотые руки. Нам с ним повезло, я так считаю.

Я кивнул. Пирог буквально таял во рту. Совсем не похоже на привычную еду в вокзальных кафешках.

«Странно, – подумал я, – вот люди, которые считаются нашим “противником № 1”. Не только на военно-политическом, но и на бытовом уровне. И этот официант, и повар, который выпекает пироги со сливами по бабушкиному рецепту, и их родственники, дети, соседи – все они ненавистные «пиндосы», от которых ждут козней и происков против нашего государства. Во всяком случае, если верить интернет-блогосфере, они только и думают, чтобы завладеть нашими богатствами: нефтью, газом и всем остальным. Чем остальным? Тридцатиметровыми квартирами, «Ладами-Калинами», садовыми участками по шесть соток? Не знаю. Трудно представить, чтобы Роберт бросил свое кафе и побежал отбирать богатства у какого-то бедолаги Юрия, который тоже крутится как белка в колесе, чтобы свести концы с концами…

И вроде уже давно нет острого противостояния между нашими странами, и ракетами мы уже не целимся друг в друга, а Юрии и Иваны все опасаются за свою скудную собственность. Почему? Значит, кому-то это надо? Кто-то их учит? Те, у кого земля измеряется не сотками, а гектарами, жилье не метрами, а тысячами метров, а дачи возведены не на садовых участках, а на собственных островах?

Да-а-а, не все так просто… Юрии и Роберты не решают, с кем воевать. А те, другие, решают! Кстати, перенацелить ракеты – дело десяти минут, и Вашингтон обязательно входит в число основных целей. И чтобы Роберт и Стив продолжали потчевать россиян (пусть даже нелегалов, находящихся под легендой) вкусной едой и говорить им всякие добрые слов, надо восстановить комплекс ракетной обороны России, вернуть ядерный паритет, чтобы не появлялось глупых соблазнов: а вдруг получится? Если даже из пятидесяти ракет полетят три, то от железнодорожного вокзала останется так же мало, как и от всей американской столицы. А от этого уютного кафе – еще меньше. И предотвратить такой финал должен я, и никто другой! Так что, друг мой Роберт, ты мог бы угостить меня и бесплатно. Если бы, конечно, знал, что сидит перед тобой, пьет ароматный чай и объедается этим замечательным пирогом не просто симпатичный и со вкусом одетый мужчина, а Спаситель мира! Причем без преувеличений».

С моего места были хорошо видны холл и вход в здание, а также часть блока с камерами хранения. За все прошедшее время внизу прошло не больше десятка людей – в основном мамы и папы с детишками. Все они зашли с улицы и направлялись в расположенный под крышей вокзала Железнодорожный музей, который недавно открылся. Из блока хранения не выходил никто, там вообще было безлюдно.

Удостоверившись, что слежки нет, я встал и сунул под тарелку пятидолларовую купюру.

– Спасибо, Роберт. Передайте вашему повару, что пирог удался на славу.

Немолодой усталый человек высунул голову из-за кассового аппарата.

– Обязательно передам. Ему будет приятно.

Вернувшись в отель, я разрезал конверт и вытряхнул на ладонь маленькую увесистую вещицу. Тусклый блеск серебра. Бело-сине-красная эмаль. «Депутат Государственной думы ФС РФ». На обратной стороне, правее винта с плоской гайкой, – четырехзначный номер: «0355». Все точно. Молодцы коллеги, быстро и точно сработали. Могут же, когда захотят!

…Ровно в полдень позвонил Бэнкс.

– Я собрал кое-что для вас, мистер Майер. Вы можете подойти и ознакомиться с копиями документов в любое удобное время.

– А как насчет сегодняшнего ланча? – Я решил сразу брать быка за рога. – К тому же у меня для вас тоже кое-что есть.

– Отлично, – голос Бэнкса потеплел. – Я обедаю в два. В прошлый раз вы говорили о каком-то мексиканском кафе на Вирджиния-авеню…

– К черту кафе! – сказал я. – К черту мексиканцев! По такому случаю можно посидеть в хорошем французском ресторане. Что скажете насчет «Цитронель»? Он в Джорджтауне. Не слишком далеко от вашего офиса?

– Это заведение самого Мишеля Ришара. Там дикий ценник, – предупредил Бэнкс.

– Я не знаю, кто такой Мишель Ришар. Значит, договорились.

Насчет расположения я немного ошибся. Джорджтаун находился в пяти милях юго-западнее, чем я предполагал, и, кажется, это уже даже не Вашингтон. Или не совсем Вашингтон. Но мистер Бэнкс пришел ровно в два. Для этого ему, видно, пришлось покинуть рабочее место минут за двадцать до перерыва.

– Это стенограмма переговоров экипажа «Аполлон-17» с Центром управления. Даты – с 12 по 14 декабря 1972 года. Со стороны «Аполлона» – астронавты Сернан, Эванс и Шмит, их реплики отмечены инициалами. Со стороны Центра – руководитель полета Роберт Паркер…

Он выложил на столик папку с бумагами, сохраняя самый деловой вид.

– Честно говоря, не совсем представляю, что тут может быть интересного для вас, мистер Майер…

– В моей работе, знаете, всякое бывает, – туманно выразился я. – Главное, пробудить фантазию!

Официант подал салат из цесарки и по бокалу «Шевалье-Монтраше» урожая семьдесят девятого года. Бэнкс, как ни старался, слегка изменился в лице.

– Хотите, чтобы я вернулся на работу пьяным, распевая «Марсельезу»? – осторожно хохотнул он.

– «Монтраше» больше располагает к оперным ариям, чем к революционным маршам, – заметил я. – На горячее будет фаршированный заяц с каштанами, вы не против? А, ну и «Кот Роти», естественно.