Оса узнал уже во время следствия.
Глава восьмая
1
Взятый под стражу Хромой сказал только, что бандиты, едва втиснувшись в лодку, уплыли вниз по течению. Да еще — что связной банды дед Федот остался на берегу, исчез незаметно. Перед тем как исчезнуть, шептался о чем-то на дворе с Осой. О чем — Хромой не ведает и ведать не желает, потому как «принимал банду он принудительно».
Колоколов и Зародов решили вести отряд вниз по течению, по левому берегу. Верстах в пяти от Аксеновки перешли реку по не снятому почему-то на время подъема воды наплавному мосту и в первом же сельце услышали весть о банде. Несколько часов назад мимо по межевым ямам полей шли пятеро мужчин и девица. Мужчины частью с винтовками, мешками, девица с узелком в руке.
Началась погоня. Милиционеры ехали впереди на лошадях, крестьяне — одни на подводах, другие пешком — двигались длинной цепью по лесным тропам. Они пили воду из родников, сидели около недавно еще пылавшего костра, грея руки над теплом ржаво-красного пепла, горячего, не раздутого ветром.
Они оставляли позади редкие лесные хутора, мельницы посреди разлива. Они спускались по хлипким ступенькам в блиндажи, вырытые когда-то дезертирами — наполненные черной водой с ожившим сейчас лягушачьим царством. А на исходе дня вошли на территорию сагового завода. Из красного мелкого кирпича, с узкими и высокими, монастырского типа, окошечками, с башенками по углам, похожими на бочонки, завод напоминал костел. Таких Колоколов и Зародов немало повидали, когда в рядах русской армии шли по галицийской земле в шестнадцатом году.
До революции завод принадлежал купцам Первухиным. С помощью наемной силы купцы гнали спирт из картошки и торговали им в Москве, в Петербурге, в городах по Волге. Теперь же здесь производили саго — крупу из крахмала. Короткие и широкие, похожие на пни трубы дымились — тянуло с ветром запахи крахмала, соляной кислоты. У прудов, что окружали здание завода, выстроились стволы тополей, растрескавшиеся от старости, бессильно уронившие, точно руки, могучие ветви в воду. В тени деревьев застыли люди. Они напряженно смотрели на приближающийся отряд. Узнав Колоколова и Зародова, высыпали навстречу, обступили, заговорили, перебивая друг друга. Из этих сбивчивых рассказов стало ясным вот что. Сегодня, около полудня, как раз в обеденный перерыв, явились в поселок бандиты. Сначала они стали искать конюха заводской конюшни. Не найдя его, вломились в бывший первухинский дом, где теперь жил инженер. Он готовился только что сесть за стол. Маленький толстый человек в белой рубашке, галстуке, тихий и робкий, обомлел, увидев в своей квартире вооруженных людей. До этого он много лет работал где-то на Украине и тоже то на винных, то на круподельных заводах. В здешний поселок приехал всего лишь месяца три назад.
— Но как же так? — заикаясь, спросил он. — Лошади нужны заводу. На них вывозим в уезд декстрин и саго. У нас план... Да и ключ в заводской конторе.
Бандиты захохотали, обступив его и жену, полную дебелую женщину. Один сказал:
— По плану, стал быть, нынче стало... Ишь ты, хозяева...
Другой, с маузером, оглядел жену инженера:
— Себя откормил на крахмале, а жену еще пуще.
Третий, высокий и черный, в распахнутом пальто, кивнул на шкаф:
— Поди-ка, золотишко есть у них. Эвон, баба-то, в ажурных чулках щеголяет. Порыться надо бы...
И, слыша такие речи, инженер совсем растерялся. Он взмок и, чтобы утереть потное лицо, полез в карман за платком. Выстрел из маузера повалил его на стол, на котором стояли кринка с молоком, чашки, плошки, чугунок, кастрюля алюминиевая с деревянным половником. Стрелявший обшарил карманы, с кривой виноватой ухмылкой сказал:
— Думал, он за наганом полез. А там платок сопливый. Ну, не дергался бы.
Он обошел повалившуюся в обмороке жену инженера, снова оглядев ее всю долгим взглядом, взял с окна бутыль, откупорил пробку, понюхал. Отставил, узнав, что это соляная кислота. Из кринки отпил глоток молока. Предложил высокому и угрюмому, в шинели, с винтовкой в руке. Тот пить не стал — помотал головой. Тогда владелец маузера, а это, как узнали потом, был Розов, сын игумновского священника отца Иоанна, смахнул с комода бронзовую фигурку женщины, сунул ее в карман кожаной куртки и кивнул на дверь. Выяснилось потом, что были это еще Срубов и Кроваткин, лошадник из Игумнова, и сам Ефрем Оса, тот угрюмый парень в шинели. Вот пятого не узнали и девицу никто не знал. Она толкалась в дверях с узлом, как на вокзале.
Видимо, выстрел встревожил бандитов, потому что больше ключа не искали и к конюшне не вернулись. Проулком живо сунулись к лесу, через вывернутые пни и коряги — разработку — скрылись в чаще. Два заводских охранника, прибежавших с винтовками к дому инженера, наверное, рады были исчезновению бандитов. Идти следом за ними и наказать их пулями они отказались. Мало ли, сидят бандиты в кустах да ждут, когда кто-то набежит по следу из переполошенного поселка.
Люди стояли вокруг милиционеров и крестьян и ждали от них слов. Потом кто-то сказал с ненавистью:
— Пора бы вам освободить нас от них.
— Пора бы избавить, — добавил кто-то из толпы.
Зародов обернулся к Колоколову, одной рукой державшему на уздечке Стрелку.
— Трогаемся дальше, Федор Кузьмич. Пока не догоним.
Он был полон ярости и даже бешенства. Наверное, раздайся сейчас выстрелы из лесу, первым бы, а может, и один пошел с наганом в руке, не сгибаясь, не прячась. Но Колоколов покачал головой. Колоколов был бывший унтер-офицер, провоевавший всю германскую. «Идти сейчас в темноту, плохо зная лес да еще незнамо куда?»
— Дать надо людям отдохнуть, Афанасий, — сказал он мирно, приглаживая белые девичьи кудельки на лбу. — Если люди выдержат, то коней замучаем. Не поены, не кормлены. А лошадей надо беречь для запашки. Сам же говоришь, что Советская власть недосевов не потерпит.
Может, знакомое изречение заставило Зародова нехотя согласиться дать людям отдых в этом заводском поселке.
Завком отвел им ночлег в одном из теплых складов, рядом с мешками крахмала, бочками из-под соляной кислоты, на тюфяках, принесенных жителями поселка, на мешках и рогожах. Окна в складе давно были выбиты и закрыты наглухо досками. Было в нем темно, стояла пыльная, кислая духота. Но люди отряда не заметили этого: наскоро перекусив, напоив лошадей, повалились спать.
2
Утром
