под синей футболкой с Человеком-пауком прячутся четыре пулевых отверстия.
– Мы – мертвецы в туннелях, – бросил Гоблин и скрылся во мраке черной норы у себя за спиной.
Мальчик, слегка пошатываясь на тощих ногах, шагнул вперед:
– Вы не знаете, кто в меня стрелял?
В луче фонаря уцелевший глаз блестел, как стеклянный шарик. Руки висели плетьми вдоль тела.
– Нет… Не надо…
Телефон звякнул, предупреждая: заряд батарейки на исходе. Раздался тяжелый вздох, и Гулливер сомкнул веки. Еще шаг.
– Не подходи!
Савин вскочил, оттолкнул от себя мальчика и рванул к туннелю, в котором несколько секунд назад исчез Гоблин. Мертвец упал на лицо великана, тут же попытался встать, выгнувшись мостиком. Открыл рот, будто от удивления. Его губы не шевелились, но он говорил. Или не он, а кто-то другой – через него.
– …Кто в меня стрелял?
Савин, не оглядываясь, молча полез в нору. Внутри было узко и душно. На голову сверху то и дело сыпалась грязь, а луч фонарика безнадежно тонул во мраке.
Сколько нужно ползти, чтобы выбраться на поверхность? На воздух? Воздух! Нечем дышать. Ребра свернулись вовнутрь, как зубья капкана. Тесно. Пот заливает глаза. Куда ведет туннель? Он стал уже или так только кажется? Может, наоборот, это тело растет – пухнет, подобно трупу. Оно зажато в тисках. И кости чувствуют вес земли. Всей земли. Вместе с домами, людьми и дорогами, машинами и поездами. Каждый шаг отдается дрожью.
Позади слышны шорохи. Он ползет? «Ползет за мной». Он знает, кто стрелял. Но все равно спрашивает. И дед знал. Или догадывался. О Коле. Иначе почему смотрел так странно? «Они знают, что я сделал». Они подглядывали через щели в половицах и трещины в стенах, сквозь замочные скважины сундуков, глаза ворон и звезды – прорехи в ночном небе. С фотографий и страниц книг. Из зеркал. Особенно из зеркал. Поэтому Аня ушла. И забрала сына с собой.
Шорох стал ближе. Телефон вновь жалобно звякнул. Савин выключил бесполезный фонарик и, прежде чем раствориться во тьме подземелья, взглянул – жадно, широко распахнутыми глазами – на лицо сына в последний раз.
Бес № 7
Алексей Гибер, Александр Сордо
Спичечки
В квартиру я переехал не раздумывая – вариантов было не шибко много, да и на фото та казалась вполне достойным пристанищем для студента, работающего в ночные смены. Стояла кровать, стояла плита – а больше ничего и не нужно.
Сделку заключал с плюгавым мужиком – тот, поправляя вечно сползающие с кривого носа очки, внимательно пересчитал наличность, а затем быстро показал санузел, кухню и был таков.
– А! – обернулся он в дверях. – Если что не так – звони председателю. Номер у двери внизу висит.
– А что может быть не так? – улыбнулся я.
Мужик посмотрел на меня как на дурака.
– Кран течь будет, проводка заискрит. – Он вышел из квартиры. – Спички закончатся.
– Простите? – переспросил я, но мужик уже хлопнул дверью тамбура и устремился вниз по лестнице.
Первой странностью оказался стикер на зеркале. На грязно-синем бумажном квадратике виднелась надпись неровными печатными буквами:
«Все нормально.
Она всегда так».
Я огляделся, пытаясь понять, о чем предупреждает загодя оставленная кем-то (прошлым жильцом? хозяином?) записка. Что или кто «всегда так»? Дверца скрипит? Лампочка мигает? Соседка домогается?
Втайне надеясь на последнее, я пооткрывал двери комнат и шкафов и повключал лампочки. Все было в норме. Пока ставил чайник и переодевался в домашнее, хмыкнул про себя: может, прошлый жилец любил розыгрыши, вот и раскидал тут записки странного содержания.
– Тоже мне, шутники, – бросил я, отхлебывая чай и оглядывая кухню в поисках тараканов.
Тараканов не было, как и других стикеров с тревожными писульками. Липли только к кафелю над жестяными банками замызганные тетрадные листы в клетку с подписями «ЧАЙ», «КОФЕ», «САХОР», «СПИЧьКИ». Отклеившиеся уголки листов трепыхали на сквозняке грязной кромкой скотча.
– Кофе надо купить, – раздосадованно буркнул я, глянув в пустую банку.
Чая хватало, сахара тоже. Спичек болталось на дне штук семь. Что там хозяин говорил? Если спички закончатся…
Плита вот только электрическая. Зачем они?
Покрутив еще головой, я наконец обнаружил пустую пепельницу на подоконнике, между жухлой геранью и седеющим кактусом. Пожал плечами – мне ни к чему, я некурящий.
Осталось сходить в душ, поучить немного – завтра после ночной сразу на пары – и выспаться перед работой.
От конспектов меня отвлек урчащий желудок – оказалось, время уже перевалило за десять вечера и нужно было пулей дуть в магазин, если я хотел успеть купить еды.
Накинув ветровку, я быстро обулся, покрутил в руках увесистую связку ключей и вышел из квартиры.
У подъездной двери на стене висели объявления – взгляд невольно зацепился за их содержание. В конце концов, стоило бы записать номер председателя, о котором говорил хозяин.
«В СВЯЗИ С ЗАМЕНОЙ ТРУБОПРОВОДА БУДЕТ ОТКЛЮЧЕНА ГОРЯЧАЯ ВОДА В КВАРТИРАХ 12, 26, 29, {}, (34),!»
Я перевел взгляд на следующий пожухлый лист.
«ВСЕМ СДАТЬ НА РЕОМНТ КЫРШИ»
Куда сдавать деньги, написано не было.
«ПРОПАЛА СОБАКА (@) – ЗВОНИТЕ»
Ни фото, ни телефона. Пропала собака.
Мельком просмотрев еще пару непонятных листовок, я наконец нашел нужную:
«ПРЕДСЕДАТЕЛЬ ДОМА – ИГОРЬ А. ТЕЛЕФОН: +79811647201»
Переписав номер в контакты, я вышел из дома и направился к магазину.
Уже поднимаясь обратно по лестнице, я услышал в тамбуре какие-то бухи.
Бух!
А за ним – тудудуду.
Бух!
Тудудуду.
Гремела старая, с облезлым дерматином, соседская дверь – кто-то настойчиво дергал с той стороны. Сначала сильный рывок, а затем несколько раз туда-сюда, в надежде, что та откроется.
– Помогите! – раздался по ту сторону скрипучий старческий голос. Должно быть, услышали, как я вошел в тамбур.
Бух!
Тудудуду.
– Что случилось? – Я поставил пакет у своей двери и подошел к соседской. Та продолжала ходить ходуном.
– Закрыли! Помогите!
Бух!
Тудудуду.
– Кто вас закрыл? Вы одна в квартире? – сквозь грохот пытался я докричаться до соседки.
– Нина! Откройте!
Бух!
Тудудуду.
Попытался спрашивать еще – но старушка по ту сторону лишь продолжала кричать, чтобы ее выпустили, и дергать дверь изо всех сил.
От шума разболелась голова, поэтому я взял пакет и вошел в свою квартиру, соображая. Недолго думая, залез в телефон и под аккомпанемент приглушенных криков и ударов из тамбура набрал один из номеров.
– Алло?
– Да? – ответили мне сухо.
– Игорь? Извините, не знаю, как вас по отчеству…
– Алексеевич.
– Вы председатель дома?
– Да.
– Меня Роман зовут, я сегодня заехал… У
