class="p">— Я вою, как банши!
Он хихикает, отчего его грудь сотрясается. — Приятно видеть, что преувеличение не исчезло в мое отсутствие.
— Прекрати смеяться надо мной, придурок!
Он выдыхает, бормоча: — Ах, моя маленькая птичка.
Затем он просто держит меня, пока я плачу, пока не остается только редкое хлюпанье носом.
Смущенная этой вспышкой, я решаю притвориться, что ничего не произошло. Я вытираю лицо и меняю тему. — Снаружи все еще лежит мертвый медведь?
— Я не знаю.
—Ты его убрал?
— Хa. Нет, я этого не делал.
— Значит, снаружи все еще лежит мерттый медведь.
— Я позабочусь об этом сегодня.
— Я потеряла свои очки, когда он напал на меня, но я нашла другую пару в том огромном мешке, который ты принес.
— Это хорошо.
— Кстати, где ты его взял?
— Я ограбил окулиста.
Я поднимаю голову и смотрю на него. — Это шутка?
— Нет.
— Ты ограбил окулиста?
— Магазин, а не человека. В то время там никого не было.
— О. Хорошо.
Он улыбается моему недоумению. — Ты такая чертовски очаровательная. Почему это заставляет тебя морщить нос?
—Потому что люди используют слово "очаровательный", только когда говорят о маленьких животных. Я похожа на маленького зверька, по-твоему?
Он прищуривает глаза и рассматривает меня. — Немного похожа на шевротейну (прим. шевротейны, или мышевидные олени, являются миниатюрными четвероногими копытными).
— Что, черт возьми, такое шевротейн?
— Они похожи на лесное существо из сказки. Размером они примерно с кролика, но напоминает оленя. У них большие уши, тощие ножки и милые маленькие носики. Вместо рогов у самцов крошечные, похожие на клыки бивни. Некоторые люди называют их мышивидными оленями.
Я свирепо смотрю на него. — У тебя есть желание умереть?
— Они очаровательны!
— Скажи это слово еще раз. Я бросаю вызов.
— Я думаю, если бы ты могла увидеть крошечные, похожие на клыки бивни, ты бы изменила свое мнение.
— Да, бивни и большие гребаные уши звучат супер очаровательно!
Он заливается смехом, лежа с закрытыми глазами, откинув голову на подушку, и его руки крепко сжимают меня. Он смеется так сильно, что сотрясает нас обоих и кровать.
Я ворчу: — Смейся, придурок. Выбрось все это из головы. Потому что, как только я возьму в руки мачете, тебе больше не будет смешно.
Он перекатывает меня на спину и крепко целует в губы. Ухмыляясь от уха до уха, он говорит: — Ты же не собираешься меня кромсать.
— О, да? Назови мне хоть одну вескую причину!
Его взгляд смягчается. Как и его голос, когда он говорит: — Я тебе слишком нравлюсь.
Выражение его лица заставляет мое сердце замирать, а желудок сжиматься. Я отворачиваюсь, чтобы он не видел, как я таю. — Ты в порядке? — Я думаю.
Он осыпает нежными поцелуями всю мою шею и ключицу. – Я тоже думаю, что ты в порядке, — шепчет он мне на ухо.
Только мы оба знаем, что он на самом деле говорит.
Он перекатывается на бок, прижимая меня к своему плечу и переплетая свои ноги с моими. Я обхватываю пальцами его мускулистую икру и удовлетворенно вздыхаю.
— Теперь я хочу кое-что сказать.
От его смешка волосы у меня за ухом шевелятся. — Правда? Я не могу себе представить.
— На самом деле, есть пара вещей.
— Подожди. Мне нужно морально подготовиться. Хорошо, продолжай.
— Хорошо, что ты такой красивый. Но твой характер нарушает все договоренности. Как я уже говорила ... Паук.
Все тепло покидает его, как будто его бросили в чан с ледяной водой. Его тело напрягается, а голос становится жестким.
— Я больше никогда не хочу слышать, как ты произносишь имя другого мужчины в моей постели.
Я знаю, что это неправильно, что я нахожу его сексуальным, когда он собственник. Неправильно, неправильно, неправильно, и все же чертовски правильно.
И тут я подумала, что стала освобожденной.
— Отлично. С этого момента я буду называть его Арахнидом. Доволен?
Он рычит: — До сих пор я относился к тебе спокойно, детка, потому что ты еще не полностью исцелилась. Но я вспомню всю твою болтовню, когда ты исцелишься. Тогда ты пожалеешь.
А может, и нет. Судя по жару в его голосе, я получу огромное удовольствие от любого наказания, которое он запланировал.
Игнорируя его сексуальную угрозу, я говорю: — Ты сказал мне, что накачал его наркотиками. С ним все в порядке?
—Да.
Это кратко. Сердито. По сути, это три буквы, иди ты нахуй.
Я наклоняю голову и целую его в подбородок. — Прости. Я не пытаюсь тебя разозлить.
— Ты хреново с этим справляешься.
— Ты завидуешь Па..-Арахниду? Потому что в этом нет необходимости.
— Любой, кто хочет то, что принадлежит мне, находится в моем дерьмовом списке.
Что принадлежит мне.
Я на мгновение закрываю глаза, позволяя этому проникнуть в меня. — Между нами ничего нет. Никогда не было.
— Может быть, не для тебя.
Мне любопытно, почему он так уверен, но не осмеливаюсь спросить. Я имею в виду, я храбрая, но это определенно не тот холм, на котором я хочу умереть.
Он огрызается: — Следующая гребаная тема.
— Хорошо. Э-э…
Он поднимает голову и сердито смотрит на меня. — Что?
— О, успокойся, Халк. Это не имеет отношения к другому мужчине.
Похоже, он мне не верит. Он по-прежнему не моргает.
Вздыхая, я говорю: — Я подумала, тебе будет интересно узнать, что я на Depo-Provera.
—Это лекарство?
Прежде чем я успеваю ответить, он приподнимается на локте и смотрит на меня сверху вниз, громко говоря: — Ты принимаешь таблетки по рецепту, о которых я не знаю? Почему ты мне не сказала? Я мог бы достать их для тебя! Ты могла бы принимать их все это время!
— Maл..
— Господи, Райли, ты должна сказать мне, что тебе нужно, или я не смогу тебе этого дать. Что бы ты ни думала, я не умею читать мысли!
Я протягиваю руку и, улыбаясь, глажу его по бороде. — Ты психопат.
— Не пытайся выпутаться из этого с помощью флирта.
Это заставляет меня улыбнуться шире. — Только ты мог подумать, что женщина, называющая тебя психопатом, флиртует.
Он хмуро смотрит на меня, поджав губы и раздув ноздри, ожидая объяснений.
Я тихо говорю: — Это противозачаточное средство. Укол. Я говорю тебе это только для того, чтобы тебе не пришлось беспокоиться о том, что я могу забеременеть.
Гнев исчезает. Чем он заменяется, я не могу сказать чем, потому что никогда раньше не видела такого выражения лица.
Через мгновение он только говорит: — О.
— Хорошо, то, как ты это только что сказал? Это заставляет меня думать, что, возможно, у
