просыпаюсь в теплых руках Юры и, не открывая глаз, улыбаюсь этому факту. Так сладко, как этой ночью, я не спала 10 лет. В голове ворох мыслей, я стараюсь задвинуть их подальше, но не получается. Самая главная из них — что все это значит?
Непроизвольно вырывается саркастичный смешок. Я лежу в постели с мужем и думаю, что это значит. Такая мысль — удел двадцатилетних студенток, проснувшихся в постели полузнакомого парня. Но никак не замужней женщины, которая спит в одной кровати с мужем.
Также не получается не думать об Олеге. Он не пишет и не звонит мне уже несколько дней. Наверное, за что-то обижается. Хотя когда мы разговаривали с ним в последний раз, все было хорошо. Мне, наверное, следовало бы самой ему позвонить, но почему-то не хочется.
Во-первых, я Олегу изменила. С мужем. Видимо, это у меня карма такая — изменять мужчинам.
Во-вторых, я не уверена, что хочу слышать Олега. И мне сейчас слишком хорошо в руках Юры, чтобы звонить любовнику.
Я пробую аккуратно встать с кровати, чтобы не разбудить Юру, но он все равно просыпается. Его сильная рука крепко перехватывает меня за талию и притягивает к себе.
— Куда собралась? — мычит мне в затылок.
— В душ, — смеюсь. — Пора вставать.
— Еще пять минут.
Его горячее дыхание обжигает кожу и заставляет ее покрыться мурашками. Я снова счастливо улыбаюсь. Не буду ни о чем думать и грузиться. Не хочу. Потом подумаю.
Пятью минутами в кровати мы не ограничиваемся, потому что Юра переворачивает меня на спину и ложится сверху, покрывая поцелуями. Я охотно целую его в ответ.
Что должно было произойти, чтобы мы с Юрой снова оказались в одной постели? Развод?
Да, он неоднократно предпринимал попытки помириться, вернуть наши отношения, как раньше. Я была против. Сначала потому что сама изменяла ему. Потом — потому что мне вовсю стал изменять он, а я просто на это смотрела и медленно умирала. В перерывах между своими изменами он и предпринимал попытки наладить со мной отношения.
Особенно мне запомнился один раз, когда Юра сказал, что уезжает в командировку в Красноярск на неделю, и вернулся оттуда с загаром. Я тогда полезла в интернет посмотреть погоду в Красноярске и обнаружила, что там 10 градусов. Сразу стало понятно, что ни в каком Красноярске он не был.
И вот Юра стоял передо мной и говорил, что мы еще можем все вернуть. А я смотрела на его свеженький загар и не могла понять: он сейчас правду говорит или издевается?
Я смотрела на его измены семь лет, пока не встретила Олега.
Из постели мы с Юрой выбираемся ближе к полудню. У ресепшена на первом этаже сталкиваемся с детьми. Они оба сонные, видно, что только проснулись.
— Какие у вас планы на сегодня? — спрашиваю детей.
— Будем тупить на пляже, — отвечает Андрей.
— Мы с папой едем на пляж с пальмовой рощей. Хотите с нами?
— Я нет, — говорит сын.
— А что там за пальмовая роща? — интересуется Василиса.
Я пожимаю плечами.
— Не знаю. В интернете написано, что там снимали самую первую рекламу «Баунти». По фотографиям было красиво.
Вася задумывается.
— Я бы, наверное, съездила, — в итоге выдает.
— Мы уже сейчас уезжаем. Туда довольно далеко ехать.
— Хорошо, я с вами.
Василиса идет к машине, а Андрей направляется на местный пляж. Я смотрю на удаляющуюся спину сына и понимаю, что пора уже смириться с тем, что, чем взрослее становятся дети, тем они самостоятельнее и тем меньше нуждаются в родителях. Не зря ведь говорят, что ребенок — это гость в твоем доме. Накорми, научи и отпусти.
Но все равно тяжело с этим свыкнуться. Я изо всех сил стараюсь не быть такой, какими были мои родители. Это сейчас в 41 год я понимаю, что ничего они бы мне не сделали, если бы я ходила на дискотеки и встречалась с мальчиками. А тогда в 18 лет я этого не понимала и боялась их. Наверное, это и наложило на меня большой отпечаток. Я не хочу, чтобы мои дети меня боялись.
До хваленого пляжа Вай, где снимали рекламу «Баунти, мы добираемся почти через четыре часа, чему ну вообще не рады. Вожатые как лимон, идем к шезлонгам.
— Надо было мне остаться с Андреем, — хнычет Василиса, опускаясь на лежак.
Я осматриваю так называемую пальмовую рощу за нами. Мда, нужно меньше верить постам из интернета. Пальмы растут в несколько рядов и в них вообще нет ничего особенного. Сам пляж расположен у скалы, на которую можно подняться по высокой лестнице. На вершине толпятся люди, чтобы сделать красивые фотографии моря с высоты птичьего полета.
Я без сил падаю на шезлонг рядом с дочерью. Юра ушел за напитками. Достаю из сумки телефон: ноль сообщений и ноль пропущенных вызовов.
За что Олег мог на меня обидеться? Мы же нормально с ним поговорили в последний раз. В глубине души просыпается совесть и начинает точить меня неприятным червячком. Надо будет позвонить ему в ближайшее время. Может, сегодня вечером. Или завтра.
Наверное, лучше все-таки завтра.
А как и о чем мне с ним говорить? Я не жалею об этих двух ночах с Юрой, но все-таки по отношению к Олегу я поступила ужасно. Изменила ему. Человеку, который два года назад показал мне, что я еще могу жить и радоваться. И что я заслуживаю большего, чем смотреть семь лет на измены мужа. Пускай даже и я первой начала эти измены. Я смогла остановиться меньше, чем через год. А вот Юра останавливаться не собирался.
Муж возвращается с коктейлями для меня и Василисы и тут же уходит купаться. Я провожаю его спину взглядом и снова понимаю, что не жалею об этих двух ночах с ним. Только надо будет еще с ним поговорить обо всем. И с Олегом.
Из раздумий меня вырывает смех Василисы. Она быстро печатает в телефоне.
— С кем переписываешься? — спрашиваю.
— С Никитой. — Отвечает, не отрываясь от гаджета.
Упоминание об этом парне поднимает во мне волну возмущения. Клянусь, я не хочу быть, как мои родители, но…
— Вась, — аккуратно начинаю. Дочь отрывается от экрана и смотрит на меня. — Тебе не кажется, что вы с ним слишком разные?
— Не кажется. — Резко отвечает, вставая в оборонительную позицию.
— Дочь, ты не подумай, я на тебя не давлю, но все-таки этот парень, как мне показалось, не нашего социального круга…
— Ты его не знаешь! Никита очень хороший парень!
