Сзади послышался гневный крик и шум погони. По лицу хлестнула ветка, а волосы сильно рвануло назад. Не обращая внимания на боль, девушка побежала еще быстрее, спотыкаясь в темноте о корни деревьев.
Огни в палатках на берегу приближались. Еще мгновение — и лес окончится, бежать будет легче, нужно всего лишь взбежать по косогору. Понимая, что похитители следуют по пятам, Лали, глубоко вздохнула, чтобы закричать, но лишь захрипела — от усталости ей не хватало дыхания. Она попробовала крикнуть снова, но что-то ударило в спину и затылок, опрокидывая на землю… И на этот раз она на самом деле потеряла сознание.
Когда Лали очнулась, то поняла лишь то, что лежит на крупе коня. Ее окружала кромешная темнота, но звонкие голоса птиц говорили о том, что день в полном разгаре. В первое мгновение девушка испугалась, что ослепла и лишь потом сообразила, что похитители не только связали ей руки и ноги, но еще и укутали в какой-то мешок. Как долго они ехали, понять было невозможно, как и то — куда они направляются. Голова болела от удара и из-за того, что приходилось висеть подобно тряпичной кукле на коне, то и дело тыкаясь носом в мужские сапоги. Сквозь пелену тошноты девушка слышала голоса, но понять ничего не могла да и не пыталась.
Лали еще несколько раз теряла сознание и приходила в себя, когда ее губы смачивали водой. Она жадно принималась пить, а затем вновь погружалась в сон, дарующий спасительное забвение.
72
Перекатившись на спину, Лали взглянула на мир через волну спутанных волос, рассыпавшихся по лицу. Из окна бил ослепительный свет, мешая понять — куда похитители привезли девушку. Жмурясь и моргая, Лали в отчаянии пыталась понять, что происходит.
— От меня еще никто не убегал.
Голос из прошлого явился кошмаром для измученной девушки.
«Это дурной сон», — Лали закрыла отяжелевшие веки.
— Сеньорита, как вы чувствуете себя? — кто-то легонько тронул ее плечо.
Лали приоткрыла глаза и, проморгавшись, поняла, что лицо мужчины, склонившегося над ней, удивительно знакомо. Где она могла его видеть? Девушка с трудом напрягла память и убедилась, что грезит наяву. Рядом с ней сидел бронзоволосый Фернандо Аньес. Этого не может быть! В первый и последний раз она видела его уходящим с рынка рабов в Галате. Каким образом этот человек оказался здесь? Да еще в столь роскошной одежде…
— Фернандо? — потрясенно выдохнула она и села настолько поспешно, что ушиблась подбородком о его колени. — Этого не может быть…
— Мы знакомы? — удивился Аньес.
— Я видела тебя в Стамбуле на рынке. Невозможно, чтобы ты оказался здесь… — прошептала Лали и, мечтая, чтобы сон развеялся, покачала головой, но пират не исчезал.
— Ты была в Стамбуле на рынке рабов? — ошеломленно покачал головой Аньес. — Что ты там делала?
— Если она припомнила тебя, мой друг, то меня должна помнить еще лучше. Кстати, именно благодаря настойчивым уговорам этой малютки я решил выкупить тебя… Проклятье… зачем я тебе об этом сказал? Во всяком случае, имей в виду, что девчонка принадлежит мне, и держи свою смазливую морду подальше от нее.
Улыбка исчезла с лица Фернандо. Мрачно взглянув за спину Лали, он отошел к окну. Девушка оглянулась и с ужасом увидела перед собой до боли знакомое лицо капитана Миккеле Джаноцци.
— Что ты делаешь здесь?!
— Пришел, чтобы забрать то, что принадлежит мне. Куда желает отплыть дочь капудан-паши? Ах, прости, совсем забыл, что теперь ты дочь графа. Хотя нет, теперь ты — снова рабыня капитана Джаноцци. По случаю возвращения моей потери у меня хорошее настроение, поэтому исполню любой твой каприз. Так куда ты хотела бы отправиться? Обратно в Стамбул или в Магриб?
Лали потрясенно покачала головой. Она не желала покидать свою родину. Жизнь женщины здесь оказалась намного интереснее, чем в Турции. Мужчинам здесь полагалось иметь лишь одну супругу, а их жены сами управляли домом, открыто появлялись в обществе, скакали верхом, охотились, танцевали вместе с мужчинами, не пряча свою красоту под чадрой. Конечно, не все в этом мире устраивало Лали, и климат был намного холоднее, нежели на Босфоре. Но Италия — ее родина, и Лали решила остаться здесь. И принадлежит она лишь одному господину — Антонио ди Карриоццо.
— Я никуда не поеду с тобой. Советую тебе побыстрее вернуть меня моему отцу. Если будешь вести себя достойно, обещаю, что граф де Бельфлер вознаградит тебя вместо того, чтобы высечь на конюшне.
Лали понимала, что своим заявлением бросает вызов капитану, и не отрывала взора от его глаз, чтобы успеть увернуться от удара. Она помнила, что этот мерзавец способен избить женщину. Заметив, что взгляд Миккеле стал похожим на взгляд зверя перед прыжком, Лали быстро схватила Джаноцци за руки и еще пристальнее уставилась в его взбешенные глаза, стараясь не дрожать от страха.
— Ты не посмеешь бить меня. Мой отец — весьма уважаемый знатный синьор. Одумайся и сделай так, как я прошу.
Некоторое время при полном молчании продолжался поединок взглядов, затем Миккеле справился с гневом и деланно-небрежно пожал плечами.
— Прошу прощения, что не могу согласиться с тобой. Дело в том, что тебя похитил не я. Мне всего лишь предложили увезти на край земли нахальную особу, которая за пару месяцев сумела досадить одному важному господину. И хорошо заплатили за эту легкую работу. Представь мое удивление, когда, войдя в эту комнату, я увидел твое милое личико, — Джаноцци коротко рассмеялся. — Есть справедливость на земле — ты вернулась ко мне. Помнишь, я обещал, что ты станешь моей любовницей? Пришла пора сдержать свое слово.
— Ни за что на свете!
— А я не собираюсь спрашивать твое согласие, — Миккеле приник губами к ее рту.
— Никогда! — повторила Лали, когда он поднял голову и самодовольно взглянул на нее.
— Расскажи, как твой любовник доставлял тебе удовольствие. Уверен, что сделаю это лучше, — он вновь наклонил голову и начал языком ласкать ее ухо. — Будешь строптивой — выставлю тебя на продажу в Магрибе.
— Капитан, — сообщил Фернандо, глядя в окно. — Внизу стоит Пьетро, он уверяет, что вам следует поторопиться на корабль. Там возникли какие-то проблемы с грузом.
Джаноцци сердито хмыкнул, но отпустил Лали. Она тут же вскочила с кровати и отбежала в сторону, подальше от ненавистного капитана.
— Это просто наказание какое-то, кара миа, — проговорил Миккеле. — Нам все время мешают. Надеюсь, ты простишь меня, если придется потерпеть немного. Вернемся к нашим утехам чуть позже.
— И не надейся.
— Да неужели? — Джаноцци поцокал языком и, взяв шляпу, вышел, бросив напоследок Аньесу: — Головой за нее отвечаешь.
