моя жена… она боялась оставаться в глубинных уровнях. Говорила, что слышит странные звуки в камне. Что земля беспокойна. Но я не слушал. Думал, просто нервничает. А теперь она там, в темноте, под тоннами породы, и вода поднимается…
Он открыл глаза и посмотрел на меня, и в этом взгляде была мольба.
— Есть только один способ. Способ спасти их. Спасти всех. Но для этого нужно Сердце Голема. И техномаг, способный его активировать.
— Вы хотите пробудить голема, — прошептала я.
— Не просто голема, — Брокен сделал шаг ближе, и в его голосе появились нотки отчаянной надежды. — Стража Железной горы. Древнего. Величайшего из созданных. Он спит в сердце горы уже тысячу лет. Мой клан — его хранители. Мы передаем знание из поколения в поколение. Знание о том, где он покоится. Как его разбудить. Для чего он был создан.
— Это невозможно, — Сорен покачал головой, но в голосе не было уверенности. — Боевые големы — это легенды. Сказки из времен Войн Разлома. Даже если они когда-то существовали, они не могли…
— Не могли⁈ — Брокен резко развернулся к нему. — Ты читал «Хроники Древних Войн», инквизитор? Или в вашей академии только ту часть истории преподают, которая удобна Короне?
Он не дождался ответа.
— Во время Войн Разлома, когда Темный Владыка открыл врата между мирами и полчища демонов хлынули на наши земли, стихийные маги были бессильны! Их огонь демоны поглощали! Их вода испарялась от одного прикосновения! Земля и воздух не слушались команд там, где ступала нога исчадий! И тогда техномаги семи народов объединились! Создали Стражей! Двадцать семь големов, каждый высотой с дом, каждый — живое оружие!
Его голос стал торжественным, почти песенным — так передают древние саги.
— Страж Железной горы был величайшим из них! Созданный гномьими мастерами из цельной горной породы! Он один остановил прорыв демонов через Восточный перевал! Сражался три дня и три ночи, не зная усталости, не чувствуя боли! А когда враг был повержен, он вернулся в гору и заснул. Ждать, когда снова понадобится его сила.
— И вы верите, что он все еще там? — спросила Тара, и в ее голосе звучал скептицизм. — Через тысячу лет?
— Я не верю. Я знаю, — отрезал Брокен. — Мой прадед был при пробуждении. Двести лет назад, когда случился великий горный обвал, грозивший уничтожить три клана. Страж проснулся. Остановил камнепад. Укрепил своды. Спас тысячи жизней. А потом снова заснул.
Он повернулся ко мне.
— Но для пробуждения нужны две вещи. Сердце Голема — артефакт, который служит ключом. И техномаг, способный вложить в Сердце достаточно силы, чтобы разбудить спящего гиганта. Твой отец должен был создать Сердце для нас. Он закончил его незадолго до смерти. А теперь ты единственная техномаг, о которой мы знаем. Единственная, кто может это сделать.
Мой разум работал лихорадочно. Голем. Древний боевой конструкт. Если верить словам Брокена, а что-то подсказывало, что он не лжет, слишком много боли в его голосе, такое существо может остановить обвал. Укрепить тоннели. Может быть, даже перенаправить воду, создать новые каналы.
Но активировать артефакт тысячелетней давности? Вложить силу в устройство, которое я даже не видела? Это было…
— Это безумие, — услышала я собственный голос. — Вы хотите, чтобы я активировала древний артефакт, не зная его структуры, принципов работы, ограничений. Что если я ошибусь? Что если вложу не ту команду? Голем может обрушить гору целиком вместо того, чтобы укрепить ее!
— Может, — согласился Брокен, и в его глазах полыхнуло что-то дикое. — А может…
— Спасет… — закончила я за него. — Где он? Где спит Страж?
На лице Брокена промелькнуло облегчение.
— В Сердце Железной горы. В зале, куда ведут тайные тоннели. Я проведу. Но идти нужно сейчас. Каждая минута на счету.
— Я иду, — услышала я собственный голос, удивительно твердый.
— Мей, подожди, — Тара схватила меня за руку. — Ты не можешь просто…
— Могу, — я повернулась к ней и сжала ее пальцы. — Создать новое устройство — это шанс один к десяти, что получится. Использовать готовое — один к трем. Математика проста.
— Тогда я иду с тобой, — Тара выпрямилась, и ее рука легла на рукоять ножа. — Ты не пойдешь туда одна.
— Кто-то должен остаться с Лукасом, — возразила я, кивая на мальчика, который все это время сидел тихо как мышь, но сейчас смотрел на нас широко распахнутыми глазами. — Он не может остаться один. Не после всего, что пережил.
Тара открыла рот, чтобы возразить, но я продолжила:
— Если вода дойдет до торжища раньше, чем мы справимся, тебе нужно будет эвакуировать его. Вывести в горы, на восток. Я доверяю это только тебе.
Орчанка смотрела на меня долгим взглядом, и я видела, как в ее глазах борются долг и желание. Наконец, она медленно кивнула.
— Богини-мать храни тебя, сестра, — прошептала она, и это было первый раз, когда она назвала меня так.
— Я тоже пойду с вами, — Сорен шагнул вперед, и в его голосе звучала решимость. — И возьму с собой магов. Водника, чтобы сдерживать поток. Земельного, для укрепления сводов. Огневика, если придется пробивать завалы.
Брокен посмотрел на него, и в темных глазах гнома плеснуло презрение. Он медленно, демонстративно сплюнул на пол — оскорбление, от которого у любого гнома вскипела бы кровь.
— Ваши маги, — процедил он, — не смогли остановить воду. Не смогли предсказать обвал. Не смогли даже защитить собственные дома. С какой стати я должен доверять им защиту моего клана?
— Потому что у вас нет выбора, — спокойно ответил Сорен, и в этом спокойствии была сталь. — Как его нет и у меня. Как его нет ни у кого. Мы либо работаем вместе, либо умираем по отдельности. Так что решайте. Сейчас.
Гном стоял, сжав кулаки, и я видела, как желваки ходят на его скулах. Потом он резко выдохнул.
— Хорошо, — прорычал он сквозь зубы. — Идем. Но если хоть один из ваших магов подведет…
— Тогда можете судить меня лично, — перебил Сорен. — Даю слово инквизитора.
Брокен фыркнул, но больше не возражал. Развернулся к выходу.
— У нас десять минут, чтобы собраться, — бросил через плечо.
Он вышел, оставив дверь открытой. Холодный ветер ворвался в
