Читаем без скачивания Все. что могли - Павел Ермаков

— Чистая случайность, несчастье, — оправдывался гестаповец.

— Еще одна такая случайность, вашему начальству пойдет рапорт, и вы окажетесь на восточном фронте, — свирепо пообещал Стронге.

Офицеры управления с солдатами и полицейскими поехали по селам, потрошили хаты, отбирали у селян кожухи, вязаные кофты, ватные штаны, шапки. Хилым, разнокалиберным оказался товар. Стронге все более свирепел, блеснуть перед генералом Паулюсом, как он хотел, было нечем.

Выручил отец Богайца, пан Казимир. Неожиданно он сам нагрянул в губернский город, привез два вагона теплых вещей. Не каких-то облезлых вонючих кацавеек, а настоящих теплых шинелей, офицерских пальто, сапог. Для генерала Паулюса изящно сшитый комплект богатой зимней одежды.

Стронге расчувствовался, дал в честь пана Казимира банкет. На нем были исключительно избранные гости. Между отцом и генералом сидел Леопольд Богаец и его смазливая жена, напросившаяся в поездку с отцом для свидания с мужем. В газетах появилось сообщение о высоком благородном поступке коммерсанта Богайца, превозносились его заслуги перед рейхом.

Как подарок судьбы, Стронге преподнес Богайцам поездку Леопольда на фронт во главе миссии.

— К моему личному другу генерал-полковнику Фридриху Паулюсу, — значительно подчеркнул Стронге и помаячил в воздухе пальцем. — Это большая честь для молодого офицера.

Чтоб Богаец выглядел посолидней, выхлопотал ему очередное воинское звание. Новый мундир, погоны гауптмана тешили самолюбие Богайца.

На этом фоне легко перенес очередной разлад с женой. Он сразу понял, ее не интересовал муж. Бабу, так грубо думалось сейчас о жене, вовсе не трогала его поездка на фронт, с возможными лишениями и опасностями. Она рассчитывала заполучить ценности, чтобы потом купаться в роскоши, устраивать приемы, хвалиться произведениями старины. Холодная, чужая женщина. Даже совместная постель не прибавила тепла в их отношения. Казалось, это ложе было противно ей, она брезговала им. Простились с женушкой холодно. Дальнейшее — в тумане.

Поезд тронулся через сутки. Ехали по воронежской земле, Богаец от нетерпения ерзал, засматривался в окно, читал названия станций. Ожидал увидеть ту, что значилась в обратном адресе на конверте, взятом им в квартире коменданта Ильина, жене которого удалось сбежать в прошлом году от Богайца. До сих пор не может себе простить, что упустил ее. Эсэсовец Зонгер тогда злословил над ним. Ничего, история повторяется. Вот побывает у Паулюса и явится к мадам Ильиной. Помнится, она была тогда в интересном положении. Надо думать, с появлением Богайца ее положение станет еще более интересным.

Под вечер поезд пришел на конечную станцию. Военный комендант принял Богайца с учтивостью и вниманием, на которое оказался способен. Да, он предупрежден о прибытии миссии, направленной господином Стронге. Да, генерал-полковнику Паулюсу доложено об этом. От него приезжали люди, но по независящим от них причинам не дождались, поскольку поезд опоздал на сутки.

— Сегодня войска фюрера перешли в последний и решительный штурм, — комендант привскочил со стула, выкинул руку, со значением потряс кулаком. — С минуты на минуту город будет в наших руках. Очень сожалею, что я сейчас не в рядах штурмующих. Сладостный миг победы!

Офицер прав, подумал Богаец. Одиннадцатого ноября — исторический день. Ему тоже, как этому коменданту, захотелось тотчас же оказаться в городе. Нет, не в рядах штурмующих, пусть воюют без него, а своими глазами увидеть, как покоряются и падают перед победителями крепости. Войти в город, который вот уже третий месяц первым упоминается во фронтовых сводках, гремит по радио, не сходит с газетных страниц.

— Послушайте, — комендант толкнул форточку.

Вместе с холодным воздухом в комнату ворвался грохот канонады, монотонный, перекатывающийся гул большого боя. Потемневшее небо озарялось багровыми бликами.

Офицер своей восторженностью, не подозревая того, невольно возбудил в Богайце неодолимое желание ехать туда как можно скорее. Его подгоняла мысль, что опоздай он, явись, когда все свершится, не будет того эффекта, на который рассчитывал господин Стронге. Потом не оберешься упреков, а он от господина Стронге еще очень зависим.

Богаец потребовал у коменданта транспорт для перевозки груза и офицера, хорошо знающего дорогу в город, для сопровождения. Тот пытался возражать, убеждал, что разумнее дождаться утра, днем ехать безопаснее. У Богайца шевельнулось благоразумие, но отступать он уже не мог.

Подогнали три грузовика с длинными, крытыми брезентом кузовами. Перегрузили из вагонов имущество. Обер-лейтенант разместил в них своих солдат, сам сел в кабину замыкающей машины. Подкатил бронированный вездеход с офицером и несколькими солдатами.

— Мой последний резерв, — сказал комендант. — Господин гауптман, садитесь в бронетранспортер.

Против своего желания, Богаец поехал в кабине первого грузовика, посадив рядом денщика.

— Держись поближе к нему, — сказал он шоферу, кивнув на вездеход.

Дорога оказалась накатанной, местами ее замело снегом. Мотор гудел ровно, в кабине было тепло. Чем ближе подъезжали к городу, тем отчетливее просматривалось стоявшее над ним зарево. Богаец усмехался, вспоминая, как комендант уговаривал его остаться на станции. Всячески лебезил, угодничал, надеясь, не расщедрится ли приезжий гауптман, не одарит ли и его зимней офицерской шинелью. Мысль прервалась внезапно.

Под бронетранспортером метнулась огромная оранжевая вспышка. Он встал на дыбы, как норовистая лошадь, и завалился в сторону. В тот же миг по ветровому стеклу грузовика пробежала строчка, выписанная автоматной очередью. Пули легли столь ровно, будто стрелявший положил их с точным расчетом. Богаец оторопел от удивления, не успел даже испугаться, это произошло в следующее мгновение. Краем глаза он увидел, как водитель откинул голову назад, потом упал лицом на руль. Богайца ударило в правое плечо. Грузовик вильнул вслед за бронетранспортером и врезался в него. Снизу из-под кабины вырвалось пламя.

Денщик рвал ручку двери, она не поддавалась. Навалившись на Богайца, он толкнул мертвого шофера. Солдат выпал из кабины, вслед за ним и Богаец.

Гремели взрывы. Рядом и поодаль стучали автоматы, вспышки рассекали тьму. В бешеную трескотню и посвист ветра врывался чей-то громкий голос, пугающий русскими матюгами.

Богаец перебежал на другую сторону от горевшего грузовика, выскочил из освещенной полосы, споткнулся и оборвался в воронку от снаряда. Оттолкнулся, выскочил из ямы, побежал дальше. Над ухом взвизгнула пуля, он упал в снег, полез в него головой, отчаянно перебирая ногами, почти теряя сознание от нестерпимой боли в плече и хватающего за душу страха.

23

— Отходи, ребята! За дорогу!

Весь день падал снег. Час назад подул сильный ветер. С одной стороны это на руку Горошкину, метель прикроет. С другой — он опасался растерять разведчиков.

— Зачем — отходи? Поедем на машине, геноссе лейтенант.

Из снежной завесы появился Янцен, порывистый, возбужденный схваткой. Он взмахивал немецким автоматом, мол, надо садиться на последний из трех грузовиков, встреченных разведчиками в ночной степи. Горошкину пришла в голову запоздалая мысль, что, пожалуй, он опрометчиво напал на эту колонну, как говорится, сунулся в воду, не узнав броду. В машинах везли какое-то имущество, в кузовах сидело по двое охранников. Окажись под тентами солдаты, воинское подразделение из подтягивающихся к фронту, пиши пропало. Расхлопали-разделали бы его группу под орех.

Но получилось неплохо, гут, как говорит Янцен. Один из разведчиков, сержант Фадеев, был еще и неплохим сапером. Среди разбитой военной техники подобрал нашу противотанковую мину и таскал ее на горбу. Пригодится, говорил. Горошкин настраивал разведчиков: нужен язык, толковый живой немец, желательно офицер. Где его лучше взять, как не на дороге? Вот Фадеев и пристроил мину на пути к городу, привязал к ней гранату с запалом. Удачно рванул ее под бронетранспортером. От силищи, на танк рассчитанной, вездеход метнуло вроде спичечной коробки. Уцелел в нем кто, нет ли, Горошкину узнать не удалось — бронетранспортер валялся вверх колесами. Заметил возле грузовика какие-то тени, но когда подбежал, обнаружил только мертвого солдата, сумку офицерскую подобрал. Из-за машин били автоматы рассеивающими очередями, и он скомандовал отходить.

— Там Фадеев офицера захватил, — Янцен снова показал на последний грузовик.

— Гони машину туда, — крикнул Горошкин и побежал к темневшему неподалеку плоскому кургану.

Вскоре подошли двое разведчиков, приволокли офицера. Хрустя снегом, подкатил грузовик.

— Где остальные? — Горошкин искал взглядом сержанта Фадеева.