была заперта, и в помещении было темно.
Чёрт.
Хотя Стелла могла быть права, я хотела спросить Мэтта, помнит ли он. Вздохнув, я перешла улицу по направлению к «Би». Мне просигналила машина, заставив меня подпрыгнуть. Я подняла дрожащую ладонь, чтобы поблагодарить водителя за остановку, затем спрыгнула на тротуар. На двери висела табличка «закрыто», но ресторан был освещён, и внутри сидело около дюжины посетителей. Я вошла и осмотрела комнату в поисках Касс, но её там не было, а на кухне было темно, но перед людьми стояла еда, а также пиво и другие напитки.
— Привет, Катори, — сказал мистер Гамильтон, промокая тонкие губы салфеткой. — Дерек наверху.
— О. Спасибо, — я начала идти, но повернула обратно к столу мистера Гамильтона. — Касс здесь?
— Нет.
— Тогда как у вас у всех есть еда и напитки?
— Это была идея твоего отца. После того, как Би легла спать прошлой ночью, он попросил нас прийти и побродить по гостинице, чтобы Би не чувствовала себя одинокой. Я сделал этот сэндвич дома. Что касается напитков, мы обслуживаем себя сами и оставляем деньги в большой банке за стойкой.
— Это… это действительно мило с вашей стороны.
— Это хороший город, Катори. Он заботится о тебе, — он поправил свою твидовую кепку. — Твой отец хорошо сказал это во время похорон твоей матери; Роуэн уникален. Я бы даже сказал, что он волшебный.
Я кашлянула, затем прочистила горло.
— Волшебный?
— Да. Ты знаешь, восхитительный, замечательный? — он прищурился. — Ты в порядке? Ты такая же белая, как мои трусы.
Фу…
— Я должна пойти повидаться с Би и папой.
— Можешь принести мне ещё один «Рэд Страйп»? — мистер Гамильтон помахал пятидолларовой купюрой. — Это 4,95 доллара. Не утруждай себя возвращением пятицентовика. Я заберу его, когда буду уходить.
Я улыбнулась. Мистер Гамильтон был известным ловкачом, но, по крайней мере, он был здесь и оказывал поддержку. Я схватила его пиво, откупорила его и принесла, прежде чем подняться наверх в крошечный номер, в который Би переехала после смерти мужа пару лет назад. Каждая поверхность была либо покрыта салфетками, либо фотографиями в рамках.
Я постучала в дверь костяшками пальцев и стала ждать.
Папа приветствовал меня, положив руку мне на плечи и потянув внутрь.
— Ты проделала весь этот путь пешком?
— Да. На самом деле это было приятно. Привет, Би, — сказала я, подходя к тому месту, где она сидела в кресле-качалке у окна, держа в руках чашку дымящегося чая.
Я наклонилась, чтобы поцеловать её в щёку.
Она посмотрела на меня, и лёгкая улыбка материализовалась на её губах. Однако она быстро исчезла. Она снова повернулась к окну, ссутулив плечи, осунувшись, — осунувшаяся версия женщины, которая вдыхала жизнь и радость во всё, к чему прикасалась. Я надеялась, что это временно. Я села рядом с ней и рассказала ей о том, как столкнулась со Стеллой, а затем поделилась своими воспоминаниями о ледяной рыбалке, надеясь, что разговор о её близких облегчит боль в её груди.
Через некоторое время её веки закрылись, и лицо расслабилось во сне. Я взяла кружку из её узловатых пальцев и поставила её на стол. Там было написано: «Когда ничего не идёт правильно, иди налево». Блейк постоянно говорил мне это, добавляя в конце свой собственный поворот: «…и прямо в дом на дереве».
Вздохнув, я подошла к папе, чьи водянистые глаза были прикованы к фотографии мамы и Би, стоявших перед гостиницей, обе улыбались, обняв друг друга за плечи. Я проследила мамины черты, от её блестящих, с морщинками глаз до шелковистых чёрных волос. Я вспомнила, как в детстве проводила по ним пальцами. Чего я не помнила, но мне так часто говорили, что это превратилось в воспоминание, так это того, что я расчёсывала кончики её локонов под моим носом, чтобы уснуть, как младенец.
— Я думала о поездке в Бостон, — сказала я, всё ещё глядя на маму.
Папа втянул в себя воздух.
— Я полагаю, ты не можешь взять отпуск на семестр…
— Я не вернусь учиться, папа. Я возвращаюсь, чтобы собрать вещи и забрать свою машину.
— О, — выражение его лица дрогнуло. — О! — улыбка мелькнула на его губах, а затем погасла, как неисправная лампочка. — Ты уверена, что это то, чего ты хочешь?
— Это то, чего я хочу.
Папа широко улыбнулся.
— Когда ты уезжаешь?
— Я проверю цены на авиабилеты позже, но надеюсь всё сделать на этой неделе.
— Это хорошая идея.
— Как долго ты планируешь тусоваться здесь с Би?
— Ещё час или два, — он поднял рукава свитера. Его левое запястье было забинтовано. Когда он увидел, что я смотрю, он снова опустил рукава. — Я порезался о разбитую бутылку вина прошлой ночью.
Я моргнула, удивлённая тем, что он лгал мне, удивлённая тем, что Каджика говорил правду. Папа уставился на свои ботинки, неловко шаркая ими по тёмно-синему ковру. Я решила оставить всё как есть.
— Ты думаешь, я могу одолжить машину? Я хотела пойти повидать Холли.
Вздох со свистом вырвался из его рта, звук облегчения.
— Ты слышала, что у неё не всё хорошо?
— Что? Нет!
— Разве не поэтому ты собираешься встретиться с ней?
— Что ты имеешь в виду, у неё не всё хорошо?
— Она позвонила на следующий день после смерти твоей мамы, чтобы сказать мне, что не сможет прийти на похороны, что она будет там, в духе, — папа вздохнул. — Ей девяносто девять. Это печально, но не неожиданно в её возрасте.
Ужасная мысль пронеслась у меня в голове. Неужели Гвенельда держала её в заложниках?
— Я должна… я пойду, проверю как она.
— Я не хотел тебя беспокоить, Кэт. Мне следовало промолчать.
— Нет! Я рада, что ты мне сказал.
— Кстати, о Холли, хочешь узнать кое-что странное? — прежде чем я успела ответить, он сказал. — Около Нового года, сразу после того, как ты уехала, твоя мать решила, что хочет исследовать своё генеалогическое древо.
