она не согласилась.
— У-у-у-у-ух какая, — пробормотал я, медленно отводя руки. — Не хочешь в клетку, значит… Гордая?
Кошка проследила за моими движениями, не расслабляясь ни на секунду. Когда я отступил на пару шагов, она осторожно приподнялась на передних лапах, проверяя свои силы. Задние подогнула под себя, готовясь к отпору или бегству.
Взгляд её упал на миску с рыбой рядом с клеткой. Принюхалась, и я заметил, как слегка дрогнули её ноздри. Голод брал своё — она была ранена, ослаблена, а запах свежей пищи явно будоражил инстинкты.
Медленно, не сводя с меня настороженного взгляда, она поползла к миске. Движения были осторожными, но полными достоинства — даже раненая она не желала показывать слабость.
Схватила первую рыбину и жадно проглотила. Потом вторую. Третью. Я стоял неподвижно, наблюдая за этим зрелищем. Она ела торопливо, но аккуратно, время от времени поглядывая на меня — проверяла, не попытаюсь ли воспользоваться её уязвимостью.
Покончив с рыбой, кошка начала лакать воду. Осторожно, небольшими глотками, но долго.
Утолив жажду, она огляделась по сторонам, оценивая пространство. Взгляд её задержался на открытой клетке, потом скользнул по мне, и я ясно прочитал в этих жёлтых глазах: «Ты что, серьёзно думал, что я туда полезу?»
— Значит гордая, да? — я нахмурился и отошёл ко входу в полигон. — Попробуем так. Залазь!
Татуировки засветились ярче, тонкая нить протянулась к зверю, но…
— РРРРРАУ!
Она яростно рыкнула, и я уже собрался захлопнуть дверь, но кошка осталась на месте. Внутри кольнула досада — я всё ещё был не в состоянии стать её владельцем.
Хищница неспешно доползла до кучи старой соломы в углу тренировочного полигона. Устроилась там, аккуратно поджав лапы, и смотрела на меня с видом самодовольной королевы, которая выбрала себе трон по собственному желанию.
Я невольно усмехнулся. Что ж, барышня, характер у тебя железный. Даже в таком состоянии ты не желаешь идти на компромиссы.
— Ладно, — сказал вслух, и она навострила уши, прислушиваясь к интонации. — Твоя взяла. Место себе выбрала сама, уважаю это. Пока не приручил. А там заговорим по-другому.
Кошка чуть наклонила голову, будто оценивая мои слова.
Я присел на корточки, держась на безопасном расстоянии, но демонстрируя, что не собираюсь принуждать её к чему-либо.
— Знаешь что, девочка, — сказал я тихо, — ты мне нравишься. Характер у тебя стоящий, настоящий.
Кошка внимательно слушала, и я поклялся бы, что в её глазах мелькнуло нечто похожее на одобрение. Может, и правда понимает больше, чем кажется.
— Лежи где хочешь, — добавил я, поднимаясь. — Но учти — если начнёшь что-то вытворять… В общем, не нужно.
Она зевнула, показав впечатляющие клыки, потом положила голову на лапы и прикрыла глаза.
Ну что ж. Посмотрим, как это всё обернётся. Одно точно — скучно с этой кошкой не будет.
— Отдыхай, — сказал я, закрывая дверь полигона на засов. — Завтра будет лучше.
Глупо было бы настаивать, чтобы она залезла в клетку. Что от этого толку, если она просто разорвёт мою тушку? Учитывая, что она сделала с Барутом… Нет, это тебе не Красавчик — это настоящий гордый и сильный хищник и подход нужен особый — уважительный. Всему своё время.
— Э-э-эх, — вздохнул я и почесал горностая, сидящего на плече, за ухом. — Не получится её сейчас приручить, братец.
Красавчик лишь проурчал что-то от удовольствия. Ладно, утро вечера мудренее.
Я тоже чувствовал себя выжатым как лимон. Схватка с волками, перетаскивание раненой кошки, возня с лечением — всё это отняло последние силы, какие к чёрту силки. К тому же начинало темнеть. Будем надеяться, что повезёт хоть там, и добыча придёт к водоёму с утра.
Решил приготовить скромный ужин, затопил печь и обжарил остатки рыбы на чугунной сковороде. Красавчику досталась ещё одна особенная порция со звёздным шиповником, которую он с удовольствием умял.
Затем я вымыл посуду, проверил, что кошка спит и решил лечь спать. Да, у меня появились новые очки для распределения, но спешки с этим нет. Всё потом — сейчас просто устал. Правда, горностай отчаянно просился в лес, и я дал добро. Сейчас его время — он обожает ночь.
За окном лес погружался в ночную тишину, а в избе царил странный покой.
Уснул я за несколько секунд.
Утром меня разбудил какой-то непонятный шорох, а затем послышался едва слышный шёпот:
— Может сначала осмотрим здесь всё?
— Может парень и сдох в лесах, эго у него огромное, думает, что Зверолов хороший…
Я мгновенно подорвался и рывком сел на кровати. Голос Ефима!
Чёрт возьми! А кошка-то!
Быстро накинул рубаху и выглянул в окно. На поляне перед избой стояли двое мужчин. Ефим, опирающийся на свою резную трость, и рядом с ним незнакомец — мужчина средних лет в добротной одежде из качественной ткани. На поясе — клинок в богато украшенных ножнах. И главное — на его предплечьях горели красные татуировки Зверолова.
Григорий. Второй по влиянию приручитель деревни и явно богатый.
Если они войдут в полигон и увидят зверя… Обвинят в незаконном приручении? Или ещё хуже — скажут, что я украл чужого питомца? Законы могут быть суровы.
Я выскочил из избы, стараясь выглядеть буднично.
— Доброе утро, — сказал, протирая глаза и зевая для убедительности. — Чего надо?
Ефим стоял, широко расставив ноги, опершись рукой на рукоять трости. Его лицо было каменным, а глаза сузились до щёлочек.
— Чего надо? Так ты теперь говоришь со старостой? Ну что ж, Максим, — произнёс он медленно, смакуя каждое слово. — Тогда поговорим начистоту.
А вы знали, что тем, кто лайкает работу, подмигивает Красавчик?:)
Глава 21
Григорий вперил в меня внимательный взгляд и кивнул Ефиму.
— Давно тут не был, — произнёс он низким голосом, оглядывая полигон и избу. — Очень давно. Всё дела да дела.
Его глаза скользнули по хозяйственным постройкам с профессиональным интересом, и я заметил, как он оценивающе покачал головой.
— Вот-вот, кто бы мог подумать… — кивнул староста, постукивая тростью о землю. — Ладно, это чуть позже обсудим с глазу на глаз.
Он повернулся ко мне, и на лице его расцвела всё та же приторная улыбка.
— А теперь к тебе, парень, — Ефим протянул мне кожаную сумку и небольшой мешочек. — Принёс кое-что полезное, как обещал. Это для сбора трав — крепкая, добротная, с
