Глава 81
Примерно в десять утра по позициям финского ополчения ударила русская артиллерия. Били размеренно, не спеша, экономя снаряды, а потому после каждого батарейного залпа по скоплению противника или иной цели ожидали корректировку с аэростата. Орудия Армстронга вновь оказались бессильны перед легкими полковыми пушками, которыми цесаревич вооружил свой корпус, просто за счет того, что имели ощутимо меньшую дальность стрельбы. А оперативная корректировка позволяла уничтожать батареи противника еще на стадии их развертывания, что предотвращало эксцессы вроде выхода на дистанцию огня. Впрочем, финской пехоте тоже досталось. Копать траншеи оказалось весьма затруднительно, так как 'дальновидное' руководство не укомплектовало части лопатами. Точнее, они были выданы, но исходя из английской практики, а не датской или московской. Иными словами - шанцевого инструмента на руках личного состава практически не было. Из-за чего пехота была практически не укрытой, подвергаясь губительному огню артиллерии.
Шли минуты. Русские не атаковали. Они вообще не появлялась в прямой видимости. Только откуда-то оттуда, из-за перелеска работали неустанно пушки, а в небе пугающими кляксами висели аэростаты.
К исходу второго часа вялой и очень аккуратной артиллерийской подготовки финская пехота дрогнула и побежала. Поначалу отдельными персонажами, которых отстреливали офицеры, призывая к порядку и дисциплине. А потом залп русских пушек накрыл штаб корпуса, и солдаты рванули сплошной волной. Причем многие - бросая оружие, дабы облегчить себе спасение. Вчерашние крестьяне - они не были готовы к войне, будучи неспособны сохранять спокойствие в полуметре от еще теплого тела товарища, который умер на их глазах. Выдержать подобное оказалось выше сил этих людей. Все что им говорили, собирая в этот поход, оказалось ложью, осознание которой доводило некоторых, особенно впечатлительных, до исступления и неуправляемой истерики.
В четверть первого из-за перелеска на оставленные финнами позиции вышли редкие, рваные цепи русской пехоты. В полном безмолвии, не встречая сопротивления, они прошли через брошенные позиции, добивая раненых штыками.
Глава 82
4 октября 1867 года, 14:20 Санкт-Петербург.
Варшавский вокзал Санкт-Петербурга кипел. Четыре тысячи британских солдат и моряков занимали позиции, как в самом здании вокзала, так и на подступах к нему. Артиллерии у них не было, ибо все что имелось - отправили к финнам, но британцы не особенно переживали. Вооруженные казнозарядными винтовками и карабинами Шарпса, а также капсюльными револьверами разных моделей, они чувствовали себя прекрасно, так как по настоянию графа Шувалова уже месяц занимались укреплением этой стратегически важной точки города. Командир сводной бригады - сэр Лесли Дрэбин, был убежден, что без осадной артиллерии вокзал можно будет взять только огромной кровью.
В двадцать семь минут третьего по железной дороге к вокзалу выкатилось какое-то страшное чудовище - тот самый импровизированный бронепоезд, который цесаревич мастерил в Варшаве. Котельное железо, положенное на шпалы оказалось прекрасным сочетанием, оное не только жутко выглядело, но и отменно защищало от огня стрелкового оружия.
Экипаж этой удивительной боевой машины поначалу очень нервировала густая дробь пуль, барабанивших по обшивке и, казалось, готовых прорваться через малейшую щель. Впрочем, шли минуты, но никаких неприятностей не происходило. Ураганный огонь британских солдат не причинял ни малейшего ущерба личному составу первого в мире бронепоезда.
Сэр Лесли рассматривал в подзорную трубу это чудовище, что подкатывалось к вокзалу самым малым ходом, и недоумевал, пытаясь понять - что же это такое и для чего оно нужно. Внимательные наблюдения ничего не давали. Страшные, кривые вагоны, обвешанные мешками с песком, ехали своим чередом, и, казалось бы, совершенно не замечали невероятно губительного обстрела, которому их подвергали английские стрелки. Если бы не стремительно худеющие мешки, истекающие песком как кровью, он бы мог поручиться, что его солдаты по какому-то недоразумению ведут огонь холостыми патронами. Но вот первый вагон прошел первую линию обороны, солдаты которой, теперь совершенно не укрываясь, продолжали стрелять, пытаясь остановить это железное чудовище. Вот эту отметку пересек локомотив с тендером, так же укрытый мешками с песком и листами железа. Вот пересек последний вагон. Секунда, вторая, третья и... по всему поезду прошел какой-то шум и крики. А потом, из небольшого зазора, между листами обшивки, показались стволы непонятного оружия. Что произошло дальше, передать было сложно. Ощетинившись механическими пулеметами, бронепоезд открыл ураганный огонь, выкашивая высовывающихся из-за своих укрытий англичан. Первая линия обороны была смята столь стремительно, что солдаты даже не успели отступить, оставаясь в большинстве своем на том самом месте, откуда вели огонь по железному монстру.
Прошло тридцать минут с начала этого ужасного боя, прежде чем стрельба стихла. Все помещение железнодорожного дебаркадера было завалено трупами. Остекление частично осыпалось из-за попавших в него пуль. А остатки английской бригады покинули помещение вокзала с острейшим желанием быстрее оказаться на кораблях эскадры. Сэр Лэсли не питал иллюзий - он своими глазами видел бегущих финнов, которые рассказывали о жуткой бойне. Их было много, но они уже не могли воевать. Дрэбин был убежден - эти 'воины' постараются как можно быстрее покинуть Санкт-Петербург и разбрестись по домам, как будто они ни в чем и не участвовали. Вокзал был последней надеждой остановить Александра. Был...
Вот и набережная. Никогда прежде Лесли Дрэбин не бегал так быстро. Да и не только он - все его солдаты неслись так, будто у них за спиной выросли крылья. Лодки, так предусмотрительно размещенные здесь сэром Генри, были на месте. Рядом лежали какие-то трупы, но на них всем было плевать. Солдаты и моряки перешли на медленный шаг и тяжело дыша, побрели с унылым видом к этим спасительным лоханкам. Впрочем, это действо продолжалось недолго. Через несколько минут где-то за спиной послышалось конское ржание и звонкий цокот копыт по булыжной мостовой. Сэр Лесли обернулся, и его лицо перекосилось от ужаса...
Тем немногим лодкам, что смогли отчалить от пристани и двинуться к британским кораблям, стоявшим на внешнем рейде, в обход Кронштадта, повезло не больше, чем тем, что так и не отошли от берега. Они попали под обстрел мощной крепостной артиллерии, которая не оставила им никакого шанса. Плотный огонь тяжелых орудий или разбивал эти лоханки, или просто опрокидывал их, попадая рядом. Но, ни до кораблей, ни до берега не доплыл никто. Дело в том, что бодрящая октябрьская вода очень быстро вызывала переохлаждение тела. И люди тонули через несколько минут, после начала вынужденного купания. Из англичан, пришедших на эскадре в Санкт-Петербург, выжили только те немногие, кто остался на кораблях - четыреста семнадцать человек. До пяти часов вечера их всех взяли в плен призовые команды на лодках, укомплектованные личным составом Кронштадтской крепости. А двадцать семь вымпелов британской эскадры стали трофеем подсуетившегося великого князя Константина Николаевича.
Глава 83
4 октября 1867 17:20. Гатчинский дворец. Ставка цесаревича Александра.
- Ваше императорское высочество, - дежурный вошел в помещение штаба и вытянулся по струнке, взяв под козырек, - постовые задержали неизвестного. Он заявляет, что идет к вам с пакетом ценных документов, которые спас из Зимнего дворца.
- Он в форме?
- Нет, в гражданской одежде. Никаких знаков отличия.
- Вы его уже досмотрели?
- Да. С собой был револьвер и два десятка патронов, но он их и не скрывал и выдал до досмотра. В тюке, что он нес, действительно какие-то документы. В нагрудном кармане было еще письмо, его он просил передать вам лично. Вот оно, - дежурный протянул сложенный втрое лист бумаги.
- Любопытно, - Александр открыл его. Там знакомым подчерком было написано: Ваше императорское величество, я виноват, но не прошу прощения, ибо все делал в здравом уме и ясном рассудке. Понимаю, что вы не простите мне моего предательства, и не успокоитесь, пока не увидите мой труп, поэтому предлагаю вам плату за несколько лет своей жизни. Передаю вам всю накопленную мной переписку. В этих письмах вы найдете доказательства участия британской короны в подготовке государственного переворота, а также узнаете обо всех действующих лицах, получив против них неопровержимые доказательства вины. Петр Андреевич Шувалов.
- Вы уже оборудовали комнату для допросов? - спросил Александр.
