о том, чтобы крикнуть оленем один раз. Но я не мог бы сравниться с ним в том, как он легко и совершенно передавал разницу в оттенках голосов старых и молодых оленей.
Устраиваясь на земле, я рассчитывал, что леопард увидит меня, когда вернется к добыче, и хотел заснять его в тот момент, когда он будет пытаться унести оленя в лес. Отделавшись от дронго, леопард действительно вернулся, и я отснял около пятидесяти футов пленки — с расстояния двадцати ярдов, пока он возился с веревкой, удерживавшей тушу у куста, свирепым рычанием выказывая свое крайнее неудовольствие моим присутствием и стрекотанием камеры.
Не знаю, можно ли научить дронго человеческой речи, но обучиться высвистывать определенные мелодии он способен. Несколько лет назад англоиндиец, начальник станции Манкапур на Бенгальской и Северо-Западной железной дороге, ставшей теперь частью линии Удх — Тирхут, пополнял свои доходы, обучая дронго и шама высвистывать мелодии. Поезда останавливались на этой станции на завтрак и ленч, и люди, перебегающие рельсы в направлении хижины начальника станции, стали привычной картиной. Послушав пение его птиц, назад они возвращались с клетками, в которых сидели больше всего понравившиеся им экземпляры. За каждую птицу в витиевато разукрашенной клетке этот предприимчивый человек просил по тридцать рупий.
Глава седьмая
Сказав, что книга природы не имеет ни начала, ни конца, я ни в малой мере не подразумевал, что сам я овладел всей наукой джунглей и что моя книга — это мнение эксперта. Но, проведя значительную часть жизни в окружении природы и сделав изучение джунглей своим хобби, я сумел накопить кое-какие знания и теперь без утайки хочу поделиться ими. Я не думаю, что всякий, кто прочтет эту книгу, полностью согласится с моими выводами и заключениями. Но это не повод для споров, ибо нет людей, которые одинаково смотрели бы на вещи. Взять, к примеру, троих людей, рассматривающих розу. Один видит только цвет, другой — лишь форму, в то время как третий подметит и цвет и форму цветка. Каждый видит то, что хочет увидеть, и каждый будет прав. Когда нынешний премьер-министр Объединенных провинций Индии и я расходились во взглядах на предмет обсуждения, он говорил: «Пусть каждый остается на своих позициях, но останемся друзьями». Так что, если кто-либо из читателей не согласен со мной по какому-то вопросу, давайте последуем совету премьер-министра и останемся друзьями.
Сначала мне было трудно различать следы разных животных, отпечатки которых на дне канала были более или менее одинаковыми. Например, следы молодого замбара и молодого нильгау очень напоминают следы большого кабана. Но, понаблюдав за этими животными, когда они пересекают русло, и рассмотрев их следы повнимательнее, я вскоре научился с первого взгляда отличать кабаньи следы от следов других копытных обитателей джунглей. Кабан, так же как и все олени, имеет рудиментарные задние пальцы. Но у свиней эти пальцы длиннее, чем у оленей, и, за исключением тех случаев, когда кабан передвигается по твердой почве, они оставляют ясные отпечатки. У оленей же отпечатки бывают различимы, только если животное проваливается в рыхлую почву. Опять же неопытному человеку трудно заметить разницу между следами тигренка и леопарда, оставленными на одинаковой почве. Разницу можно определить только по отпечаткам пальцев: у тигра пальцы длиннее и толще, чем у молодых леопардов, хотя по размерам их следы одинаковы.
Следы гиены и дикой собаки часто путают со следами леопарда. Если возникают сомнения, то при идентификации животного, оставившего следы, можно придерживаться двух основных правил:
а) у всех животных, преследующих (загоняющих) добычу, пальцы больше, чем подушечка, а у животных, которые подстерегают дичь, наоборот, они меньше;
б) отпечатки когтей видны на следах животных, загоняющих свою добычу, на следах же зверей, подстерегающих ее, за исключением тех случаев, когда они напуганы или совершают большой прыжок, отпечатки пальцев не видны.
Если посмотреть на следы домашней собаки и кошки, то станет понятно, что я имею в виду, говоря о больших пальцах и маленьких подушечках на следах у первой и маленьких пальцах при больших подушечках у второй.
Если вы живете в местности, где много змей, может возникнуть необходимость определить по отпечатку, в каком направлении проползла змея и была ли она ядовитой. По следу можно определить и толщину змеи. Обычно ответы на все эти вопросы я ищу в таком порядке.
А. Направление. Представьте себе густо растущую люцерну высотой в шесть дюймов. Если вы покатите по полю ролик, то увидите, что растения полегли в том направлении, куда вы его катите. Значит, по следу ролика можно понять, в какую сторону его катили. Если природа не наградила вас хорошим зрением, возьмите бинокль и внимательно рассмотрите почву на песчаном или пыльном участке. Вы заметите, что некоторые песчинки или пылинки располагаются выше других. Назовем эти вертикально расположенные частички «столбиками». Когда змея ползет через песок или пыль, она прижимает эти «столбики» в том направлении, в котором она движется, точно так же, как ролик, катящийся по люцерне. «Столбики» есть на любой поверхности, состоящей из песка, пыли, пепла и т. п. Помня об этом, по отпечатку змеиного следа вы всегда можете понять, куда уползла змея.
Б. Ядовитая или неядовитая. Заметьте, что, как я уже говорил, определить по следу, ядовитая змея его оставила или нет, можно лишь более или менее точно. Здесь есть простое и верное правило, как и в случае с определением направления движения. И хотя сам я видел следы отнюдь не большинства из трехсот видов змей, обитающих в Индии, но знаю лишь два исключения из него. Первое исключение — это гамадриада, или королевская кобра, — из числа ядовитых, и питон — из неядовитых змей.
Ядовитые змеи, за исключением упомянутой, залегают и поджидают, пока жертва приблизится к ним, или же сами незаметно подкрадываются к ней. Им ни к чему высокая скорость, и они ползают сравнительно медленно. А двигаться медленно змея может, только сильно извиваясь. Взять, например, гадюку Руссела, или же крайта — самую ядовитую змею в Индии. Когда какая-либо из них движется по поверхности, скажем по песку или пыли, то видно, что она совершает серию коротких изгибов, это же видно и на оставленном ею следе. Значит, если вам попадется след, оставленный сильно изгибающимся телом, то можно с уверенностью предположить, что он оставлен ядовитой змеей. Гамадриады живут почти исключительно за счет других змей, а поскольку многие из их возможных жертв передвигаются довольно быстро, то и королевские кобры развили в себе способность двигаться
