что все дружно взялись вставлять мне палки в колеса в деле укрепления нашей доблестной Красной армии. — Жаловался ли он в этот момент на несправедливости, встреченные на своём жизненном пути? Да. Именно это краском и делал. Словно маленький ребенок, у которого другой малыш отнял деревянного коника. Ведь иногда ситуации складывались так, что только подобный подход и оставался единственно возможным. — За что ни возьмусь, что только ни попробую продвинуть вперед, так сразу там начинаются, либо повальные аресты всех причастных специалистов, либо сильнейшее сопротивление со стороны наркоматов тяжелой и оборонной промышленности. Создается такое впечатление, что руководящие кадры в столь неимоверно важных организациях, либо вовсе не понимают, что творят, либо, что еще хуже, прекрасно понимают, что творят! И специально делают то, что делают.
— Общую канву вашего негодования я уловил, — закончив забивать табак в трубку и прикурив от спички, кивнул головой руководитель страны. — Но, чтобы видеть складывающуюся картину более четко, хотелось бы понять, в чём именно вам не помогают отмеченные вами службы и руководящие ими персоны, — очень так нейтрально произнес Иосиф Виссарионович, не спешащий никого ни в чём подозревать и обвинять. Сперва ему хотелось разобраться, что же такого случилось в «королевстве датском».
— Наверное, следует начать с того, что в прошлую нашу встречу, мне с вашей стороны была дана команда обеспечить РККА новым общевойсковым танком. И это было очень верное решение, — на всякий случай подлизался Геркан, тем более, что это ни в коем разе не расходилось с его личным мнением. — Новый танк нам жизненно необходим. О чём и велась речь на танковом совещании, имевшем место в середине августа месяца. Тогда, выступая перед товарищами наркомами в качестве заместителя начальника АБТУ, я обрисовал, к чему нашей стране необходимо стремиться в плане производства бронетехники. И, естественно, подробно описал, какие мероприятия уже были осуществлены, и какие проекты уже реализованы усилиями наших авто- и танкостроителей. Но именно с тех пор кто-то принялся планомерно и целенаправленно разрушать данную отрасль, а также непосредственно связанные с ней производства.
— Хмпф, — пыхнул трубкой нахмурившийся Сталин, в глазах которого явно начали собираться грозовые тучи. — Подробнее, товарищ Геркан. Хотелось бы услышать конкретные факты.
— Конечно, товарищ Сталин. Не имея на руках фактов, я бы не посмел беспокоить вас. Уж поверьте, цели просто побросаться голословными обвинениями не имею. Фактов у меня предостаточно, — тут же принялся уверять собеседника в наличии у себя мозгов и инстинкта самосохранения Геркан. — И первый из них — арест всех конструкторов перспективных танковых двигателей. Причем, всех задержали, не раньше, не позже, а именно в тот момент, когда моторы удачно завершили все ресурсные испытания, были признаны пригодными по всем параметрам, и наступила пора пускать их на поток. Что, в свою очередь, невозможно осуществить в должной мере без непосредственного постоянного присутствия на моторостроительных заводах и цехах создателей столь необходимых нам стальных сердец. Ведь лишь от их ежедневного общения с технологами и рабочими будет зависеть скорость запуска двигателей в производство. Тут ведь как! Можно организовать такую помощь и без лишней нервотрепки провернуть всё месяца за три. А можно организовать арест всех конструкторов и тем самым растянуть освоение промышленностью новых моторов года этак на полтора. На практике всегда случается так, что где-то потребуется перепроектировать ту или иную деталь под возможности станочного парка заводов-изготовителей, где-то необходимо будет пересмотреть конструкцию аж целого узла для облегчения сборки и последующего обслуживания. Для технарей это всё понятные рабочие моменты. Моменты, которые невозможно осуществить без присутствия разработчиков! А у нас что? В Харькове арестовали Константина Федоровича Челпана и весь его конструкторский коллектив. Фактически доведших до промышленного образца новейший танковый дизель В-4 в 330 лошадиных сил! Двигатель, который нам так недоставало всё это время, и появление которого мы ждали с нетерпением! — в известной Александру истории будущего весь этот конструкторский коллектив действительно было за что журить. Разрабатываемый ими дизель В2 собственной конструкции всё никак не мог продемонстрировать бесперебойную работу, тогда как премии за его создание уже были получены еще в 1935 году. Но взяли их ныне, как и тогда — по раздуваемому Ежовым делу о «греческом заговоре», даже не смотря на прошедшие в данной истории более чем успешно испытания потомка Д-300 — того самого В-4. — И что теперь! Завод под них уже построен. Люди в цеха набраны. Даже боевые машины, на которые их предполагалось устанавливать, уже готовы встать на конвейер ХПЗ. А внедрять в производство столь потребный нашим танкам агрегат — некому!
— У нас уже имеется новый танк? — совершенно не притворно удивился хозяин кабинета. Уж чего-чего, а такое событие он вряд ли мог бы пропустить мимо своего внимания. — Отчего же я не в курсе?
— Танка еще нет, — тут же замотал головой Геркан. — Я имел в виду тяжелый скоростной артиллерийский тягач «Ворошиловец», предназначенный для буксировки орудий корпусной артиллерии. Машину, которой столь сильно недоставало нашей армии. Но и про танки мне тоже имеется, что сказать! На сегодняшний день почти полностью завершил все испытания прототип танка Т-111, который после некоторой доработки будет иметь полное право претендовать на роль общевойскового. Что по вооружению, что по броневой защите, он уже сейчас в полной мере соответствует требованиям АБТУ к подобной технике. Дело остается за проверкой проходимости по снегу и эксплуатационной живучести. И в столь ответственный момент, на завершающей стадии испытаний, арестовывают главного конструктора данного танка — Семёна Александровича Гинзбурга, с которым мы некогда вместе создавали Т-24 и работали над Т-26. При этом еще ранее был арестован профессор Заславский — начальник кафедры танков и тракторов Военной академии механизации и моторизации! Лучший в стране ученый-теоретик по физике расчета корпусов танков и учитель всех нынешних конструкторов бронетехники! Причем профессора, похоже, уже расстреляли, поскольку я не смог ни от кого добиться разрешения на встречу с ним. Мне даже не удалось выяснить, какое обвинение ему предъявили! А ведь кому, как не ему, можно было бы поручить, к примеру, теоретическое изучение вопроса создания цельнометаллических корпусов и кабин для автомобилей, коли уж очернил себя чем-то на службе! Я даже не уверен, что у нас в стране имеется хотя бы еще один человек его уровня, его познаний в данном вопросе.
— Бастардеби[1], — по-грузински выругался хозяин кабинета, что означало высшую степень его гнева. Он прекрасно помнил давнее предупреждение своего нынешнего
