Но за несколько столетий до Христа, когда появились великие мыслители, духовные вожди и реформаторы — создатели мировых религий, началось освобождение личности от оков традиции. “Массы” сначала с большим трудом принимали то новое, что несли им пророки и учители. Иеремия, Конфуций, Заратустра, Анаксагор, Сократ и Аристотель — вот лишь некоторые имена из мартиролога тех, кого встречали непониманием, травили и убивали. Духовные вожди-преобразователи вынуждены были вступать в единоборство с инерцией преданий, традиций и ритуалов. Их наследие и поныне несет на себе неизгладимую печать их личности, их неповторимого облика; их внутренний мир и сегодня оказывает влияние на веру миллионов людей. Уже одно это делает спорным утверждение, будто вопрос об Основателе христианства есть нечто “безразличное” для историка.
Как далеко могут зайти те, кто не желает считаться с исторической реальностью Христа, показывает ряд примеров. Анри Барбюс, в частности, безо всяких оснований изображал Его революционером и чуть ли не атеистом[90]. А ученый-народоволец Николай Морозов отождествлял Христа одновременно с Моисеем, Магометом, Рамсесом II и Василием Великим[91]. К таким странным фантазиям приводят порой гипотезы, которые ограничиваются утверждением: “Кто-то существовал, но мы о нем ничего не знаем...”
“Клубок противоречий и ошибок”
Современные атеистические авторы уже готовы, как мы видели, согласиться с тем, что Евангелия “сообщают ряд сведений о действительной жизни проповедника Иисуса”[92]. Но у этих авторов есть про запас ряд аргументов, которыми они надеются поколебать достоверность книг Нового Завета. “В памяти людей, — говорят они, — в исторической памяти почти двух тысяч лет сам образ Христа сложился как нечто многоликое и противоречивое”[93]. В доказательство приводят различные трактовки Его личности в прошлом и настоящем. Одни считают Его пророком или моралистом, другие — сторонником ненасилия, третьи — бунтарем. Можно ли, спрашивают нас, в таком случае составить верное представление о столь противоречивом человеке?
Но именно многогранность Иисуса говорит о величии Его личности, о том, что Он не укладывается в схемы и однозначные характеристики. Кстати сказать, это относится и к многим выдающимся людям всех времен. Чем значительнее пророк, философ или писатель, тем больше шансов для появления новых, порой неожиданных мнений о нем. Так, в Магомете видели то политического авантюриста, то обманщика, то вдохновенного созерцателя, а Спинозу изображали то атеистом, то мистиком.
У критиков есть и другой аргумент против достоверности Евангелий. Они указывают на противоречия, которые якобы снижают историческую ценность Нового Завета. Еще старые мифологисты выдвигали этот довод как “тяжелую артиллерию” своих нападок.
Обычно указывают на противоречия двух видов: в описании фактов и в изложении учения. Остановимся сначала на “противоречиях” в рассказах евангелистов о событиях жизни Христа.
Уже давно сомневались, мог ли Иосиф решиться идти с Марией и Младенцем в Иерусалим, как говорит Лука, если, согласно Матфею, он узнал о враждебных замыслах Ирода[94]. Ответ мы находим у ев.Матфея. Ирод узнал об Иисусе, когда Ему было около двух лет, а в храм Младенец был принесен в месячном возрасте, как того требовал Закон[95].
“Матфей и Марк подробно рассказывают, как Иисус был крещен Иоанном Крестителем; у Луки же ясно говорится, что в то время Иоанн находился в тюрьме и Иисус крестился без него”[96]. Однако стоит внимательно прочесть и сопоставить тексты, чтобы убедиться в нелепости этого мнимого “противоречия”. Лука, говоря об аресте Иоанна, ясно дает понять, что тот был схвачен после крещения Иисуса.
“Где провел Свою жизнь Иисус? Три первых Евангелия говорят, что в Галилее, а Евангелие от Иоанна утверждает, что в Иерусалиме”. Но Иоанн тоже знает о галилейском периоде жизни Христа, точно так же, как и остальные евангелисты сообщают о проповеди в Иудее[97].
“Каждый ребенок в Иерусалиме должен был знать Иисуса в лицо! А тут вдруг оказывается, что решительно никто Его не знает и не узнал бы, не будь Иуды”. Но ведь Иисус был в Иерусалиме недолго, всего несколько дней; да и раньше Он появлялся в столице на короткое время, а в периоды праздников туда стекались сотни тысяч людей. Стражники, которые были посланы схватить Иисуса, могли вовсе не знать Его в лицо. К тому же дело происходило ночью и требовало поспешности.
“Только накануне весь народ приходил в храм слушать Христа, первосвященники и книжники с Иудой искали случая втихомолку, “не при народе” схватить его. А тут вдруг оказывается, что “весь народ” против Христа и требует Его казни”. Во-первых, выражение “весь народ” относится не к многочисленному населению Иерусалима, а к кучке людей, подстрекаемых архиереями. Во-вторых, это не “евангельское противоречие”, а свидетельство крайнего непостоянства толпы, примеров чему мы находим в истории множество. Часто народ с тем большим ожесточением обрушивается на своего недавнего героя, чем восторженнее превозносил его перед тем...
Такой же поверхностный характер носят и другие “противоречия”. Чаще всего они выдуманы тенденциозной критикой, чтобы вызвать недоверие к Евангелиям.
Конечно, есть в текстах и действительные расхождения. Например, две родословных Иисуса. Какая из них подлинная? И откуда они почерпнуты? Известно, что иудеи тщательно хранили свои родословные записи. Евангелисты могли воспользоваться ими, тем более что вплоть до IV века в разных городах еще жили родные Иисуса[98]. По-видимому, наиболее точна генеалогия у Луки, поскольку у Матфея она носит явно схематический и символический характер. Перечисляя предков Иисуса, Матфей лишь хотел наглядно изобразить Его царское происхождение.
Да и сами по себе разногласия не говорят против евангелистов. Когда описание одних и тех же фактов делается разными людьми независимо, неизбежны противоречия и вариации, связанные с особенностями рассказчика и другими частными причинами. И уж, конечно, неудивительно, если один человек сообщает то, о чем другой не говорит. Он мог не знать этого факта, не придать ему значения или опустить его в силу неизвестных нам мотивов. Именно это мы находим в Евангелиях. Иоанн и Марк, например, не говорят о детстве Иисуса, Матфей сообщает о нем лишь некоторые подробности, а Лука говорит даже о событиях, бывших до Рождества.
“Противоречия” в учении в свое время трудолюбиво собрал и представил в виде таблицы А.Немоевский в своей книге “Бог Иисус”[99]. Главным пороком его перечня является нежелание рассматривать слова Иисуса в контексте. Он, не смущаясь, выдирает фразы из связной речи и тем делает сравнение бессмысленным. Вот несколько образцов:
1) “Блаженны миротворцы”.
2) “Не мир пришел Я принести, но меч”.
Но разве не ясно, что в первом случае говорится о заповеди миролюбия, а во втором — Христос предвидит борьбу, которая разгорится вокруг Его учения?
1) “Не думайте, что Я пришел нарушить Закон”.
2) “Вино молодое вливают в новые меха”.
Сущностью Закона, согласно учению Христа, являются две заповеди: о любви к Богу и к ближнему. Многочисленные же обряды позднего иудейства, так называемые “предания старцев”, Он рассматривал как второстепенные, а порой даже затемняющие дух Закона.
1) “Никто не может служить двум господам”.
2) “Отдавайте кесарево — кесарю, а Божие — Богу”.
В первой заповеди осуждается суетность и духовное раздвоение, ибо сердце человека должно принадлежать только Богу. Вторая фраза относится к частному вопросу, волновавшему иудеев: нужно ли платить налог римскому правительству.
1) “Не судите, да не судимы будете”.
2) “Сядете на двенадцати престолах судить двенадцать колен Израилевых”.
В Нагорной проповеди говорится о грехе осуждения. Во втором случае “судить” означает “управлять”. “Судья” на семитском Востоке (в Финикии, Карфагене, Израиле) — синоним правителя[100]. Апостолы были избраны как основатели нового народа Божия, подобно двенадцати древним патриархам, родоначальникам Израиля.
Думается, достаточно этих примеров, чтобы читатель убедился, какова цена “противоречиям в учении”. При таком подходе можно найти сколько угодно противоречий в любой произведении древнего и нового мира.
Обвиняют евангелистов также в ошибках, касающихся географии и истории.
Часто приходится слышать иронические замечания по поводу того, что авторы Евангелий плохо знакомы с Палестиной, что рассказывают, например, о буре на Геннисаретском озере[101]. А между тем плавать на лодке по озеру, длина которого 20 км, а ширина 9 км, далеко не так безопасно, как кажется мифологистам. Известно, что и сейчас рыбаки Геннисарета попадают в ураганы, внезапно налетающие с окрестных гор[102].
